…Пригибаясь, чтобы не задеть головой хитросплетения труб, Добрый что есть сил бежал по лабиринтам коридоров, освещенных тусклым светом невидимых ламп. С каждым шагом воздух будто бы густел, и стало трудно работать руками, они попросту вязли в нем. Одновременно сзади все отчетливее слышались шаркающие шаги и тяжелое дыхание Сухаря. Наконец воздух загустел так, что, выдохнув, Добрый не смог втянуть его в себя. Ноги сделались ватными и совсем перестали слушаться. Он повалился на пол, ощутив, как в тот же миг Сухарь коршуном навис над ним… Добрый некоторое время не понимал, почему, упав на грудь, видит сейчас стену, а не пол. Выкрашенная серой краской, она была покрыта неровностью из штукатурки и мелких камешков… «Я же в камере! – вспомнил он, однако в тот же миг радость от того, что весь кошмар всего лишь сон, сменилась отчаянием. – Что же мне делать?»

Осторожно, чтобы не разбудить лежащего сзади Чичу, Добрый медленно перевернулся на спину. Правый бок и рука недолго казались деревянными, устремившаяся по сосудам кровь стала возвращать чувствительность неприятным покалыванием.

– Хватит вошкаться! – прохрипел Хмурый. – То орешь, то руками дергаешь…

– Извини. – Добрый сел и огляделся. На деревянном подиуме, сколоченном у стены с небольшим оконцем под самым потолком, лежали четверо арестантов. Из угла у дверей доносился стук капель из-под крана.

Внутренне Добрый был готов к такому развитию событий. Несколько дней после очередного угона он вздрагивал от звонка в дверь, напрягался, видя у подъезда незнакомого мужчину, начинал нервничать, когда сзади долго шел один и тот же человек. Потом этот страх притуплялся, сон налаживался, и он начинал готовиться к новой краже. Ему и сидеть приходилось, по крайней мере в ИВС он уже чувствовал себя как дома. Его задерживали дважды. Один раз прямо из-за руля вытащил наряд ППС, не успел даже завести. Кто-то позвонил, заметив подозрительного типа, ошивающегося у «Мерседеса». Тогда он прикинулся сильно выпившим человеком, который решил вернуться из ресторана на машине, и отделался легким испугом, владелец автомобиля не стал писать заявление. Второй раз было намного серьезнее. Он так же прикинулся сильно выпившим человеком, однако всплыл занесенный в базу данных протокол первого задержания, и Доброму не только пришлось провести несколько суток в ИВС, а началось следствие, и с него взяли подписку о невыезде. Но и до суда он успел совершить еще один угон, ведь на адвоката нужны были деньги. Снова, можно сказать, повезло: отделался условным сроком.

Кто бы сомневался, что это станет основным фактором того, что до утра его оставили под стражей.

Приехавшие полицейские с ходу взялись проверять его на причастность к убийству. Подробно расспросив, с какой целью он находится в подъезде, они направились к Маляру. Как и следовало ожидать, тот отказался подтвердить, что Добрый к нему заходил, хотя не отрицал, что он звонил.

От размышлений отвлек Немец. Он перевернулся на бок и открыл глаза:

– Не спишь?

– Разве не видно? – разозлился Добрый.

– Значит, что-то тебя мучает.

– Догадливый, – буркнул Добрый.

– Имей в виду, в таких местах иногда не очень умные мысли приходят в голову, – медленно поднявшись, тихо проговорил Немец.

– Как это? – не понял Добрый.

– Просто. – Немец обвел взглядом стены камеры, словно впервые здесь оказался, и наклонился к Доброму: – Именно здесь решается твоя судьба. От того, какую тактику выберешь, как себя поведешь, зависит, чем обернется задержание.

– Знаю, – сокрушенно вздохнул Добрый, размышляя, довериться Немцу или нет. А ему ох как нужен был сейчас совет. Хотя он прекрасно понимал, что нельзя в камере делиться сокровенным, нередко опера подсаживают специально подготовленных людей. Но разве Немец может быть таким?

Добрый перевел взгляд на его руки, которыми тот обхватил худые колени. На тонких пальцах красовались две татуировки перстней. Одну он знал, это ходка по «малолетке», вторая ни о чем ему не говорила. Тем не менее это произвело впечатление, и он слегка подался к Немцу:

– Тут вот какое дело… Я к товарищу шел. На этаж поднимался и увидел на площадке знакомого…

– Послушай, – перебил его Немец, – вот ты мне сейчас расскажешь, а вдруг я «барабанщик»?

– Ты? – недоверчиво протянул Добрый. – Да брось! К тому же ничего такого, что могло бы мне навредить, рассказывать не собираюсь. Я не виноват…

– Никто здесь не виноват, – со знанием дела произнес Немец.

– В общем, я прошел мимо этого человека, а он потом убил другого…

– Так тебя за соучастие?

– Ты что, нет! – испуганно замотал головой Добрый. – Я случайно оказался на месте убийства…

Глава 2

– Я смотрю, тебя не устроило предложение? – дождавшись, когда Матвей усядется за руль, спросила Марта.

– Угадала. – Он завел двигатель и заглянул в экран лежащего у нее на коленях ноутбука: – Что ты там ищешь?

– Уже нашла, – самодовольно улыбнулась она. – Шелухин Петр Степанович, шестьдесят четвертого года рождения, судим, кличка Шатун…

– Постой, как ты узнала, с кем я говорю?

– Ругаться будешь? – наклонив голову, игриво заглянула ему в лицо Марта.