Читаем Сыны Перуна полностью

Отсутствие исторических источников, в первую очередь четырнадцати Новгородских летописей, включая Иокимовскую. Частично их изучал В.Н. Татищев, который выяснил, что в Новгороде существовала династия князей, насчитывавшая ко времени призвания варягов 9 поколений. Как теперь известно, прадед Рюрика, Буревой, вел долгую борьбу с действительными варягами, скандинавскими пиратами. Рюрик был внуком Гостомысла от дочери, выданной замуж за поморского славянина. Вероятно, из племени вагров. В летописях нет деталей этого события, обычного в повседневной жизни, но ставшего очень важным, поскольку Нестор повел повествование от этого времени. Его не интересовала история Новгорода, поскольку он был родом из Киева, но нельзя же не видеть разницу между киевскими и новгородскими летописями. Тем более что речь идет не об истории Киева, а всей Древней Руси, с многовековой культурой и традициями.

Сегодня в распоряжении ученых есть большое количество Новгородских берестяных грамот и других археологических находок. Каждый норманист может поинтересоваться этими находками и задать вопрос: «Почему в Новгороде, как и в Киеве, отсутствует скандинавская керамика времен Рюрика и Олега? Почему нигде не обнаружены ни крепости, ни храмы, ни дома, характерные для Скандинавии?» Нет ничего того, что могло бы подтвердить смутные писания Нестора и самоуверенные утверждения Шлецера.

К сожалению, во времена Щлецера, когда норманская «теория» была признана в качестве благонадежной царским двором, у нее был единственный серьезный критик – это М.В. Ломоносов. Гораздо позже норманская теория подверглась резкой критике не только М.В. Ломоносовым, но и соотечественником Шлецера и Миллера, известным историком и исследователем древних текстов Е.И. Классеном. Оценивая деятельность Шлецера и его последователей, Е.И. Классен писал: «Мы знаем, что история не должна быть панегириком, но не дозволим же и им обращать Русскую историю в сатиру. Может быть, наши русские Шлецерианцы, не разбирая сущности дела, по одному пристрастию вступятся за своего кумира, в чем нет даже никакого сомнения; но чтобы наперед уже охладить жар этой партии, выводившей огромнейшее племя Руссов, занимавшее собою половину Европы, из крошечного племечка скандинавского – выразимся сравнительно: натягивавших басовую струну, чтобы извлечь из нее тон квинты – для охлаждения жара этих партизанов напомним им, что Шлецер – этот, по их мнению, великий критик и филолог, производил славянское слово «дева» от германского «Tiffe» (сука): одного такого производства достаточно, чтобы понять Шлецера без дальнейших исследований его доводов, чтоб уничтожить апофеозу, воссозданную ему ослепленными его поклонниками» (15, с. 9–10).

В заключение своего глубокого анализа деятельности Шлецера, злого клеветника на русскую историю, Е.И. Классен делает собственные выводы и выражает надежду, что «восставленный Шлецером светоч над Русской историей давно догорел и померк и представляет одну головню, марающую священные страницы истории! Но благодаря усердным разысканиям некоторых отечественных тружеников на поприще истории открыто уже много древней славы Руси Славянской, и есть надежда, что скоро воссияет дохристианская Русь во славе Троян, Гетов-Русских (ошибочно названных Этрусками) и Македонцев – в славе наставницы древних Греков и Римлян и перестанет слыть отчим наследием Скандинавов! Настанет время, когда потрясут в основании гнилые столпы, поставленные для славяно-русской истории на скандинавском болоте, и укажут им место на огромном материке от Арала до Адриатики, от Каспия до Балтийского побережья и от Черного моря до Мурманского! Там колыбель этого великого доисторического народа, названного, как бы в насмешку, племечком скандинавским! Там положим и мы свой камень к общему основанию истории древних Славяно-Руссов!» (15, с. 25).