Читаем Сыны Перуна полностью

Допустим, что скандинавские варяги были более культурными и способными «управлять» славянами, но какие письменные свидетельства или другие элементы культуры остались от норманов (варягов) на Руси? Жаль, что почтенный историк Н.М. Карамзин был совершенно не способен критически осмыслить исторический материал, он выражал только робкие сомнения в отношении Шлецера, но, оглядываясь на царскую династию немецких кровей, называл Шлецера «мужем ученым и славным». Н.М. Карамзину, как автору «Бедной Лизы», это простительно, но «Историю государства Российского» не должен был определять слабый литературный художник.

В ХХ веке стало известно, что в древнем Новгороде существовала многовековая грамотность. До сегодняшнего дня в Новгороде идут археологические раскопки, и находят древние берестяные письмена, но, как бы ни хотели этого норманисты, не нашли рунических писем скандинавов. Спрашивается, почему? Славяне использовали руны, что доказывают находки в знаменитых Костенках, но это было двадцать тысяч лет назад. Во времена Рюрика в Новгороде существовала древнеславянская письменность, развитая и совершенная, по сравнению с руническим письмом скандинавов. Существовало на Руси до Рюрика и развитое законодательство. Н.М. Карамзин, повторяя Нестора, утверждает: «Слова новгородцев и союзных с ним народов, преданные нам летописцем: «Хотим князя, да владеет и правит нами по закону» – были основанием первого устава государственного России, то есть монархического» (14, с. 115–116). Как видим, в шитой белыми нитками норманской теории самым ценным оказался правовой вопрос. Остановимся на этом вопросе, чтобы понять, зачем славяне призвали скандинавов «править и володеть». Если это действительно так, то скандинавский «след» обязательно должен быть обнаружен в договорах, которые заключали норманские варяги с теми, с кем воевали или собирались дружить. Лучше всего поискать этот след в материалах самого Н.М. Карамзина, например, в приведенном им «Договоре русских с греками». Договор составлен под непосредственным руководством «скандинава», великого князя Олега. В этом знаменитом договоре прямо говорится, что: «Мы от роду русского…» (14, с. 77). Быть может, Н.М. Карамзина смущал тот факт, что в договоре ведется речь о русинах и перечисляются имена, которые не отнесешь к чистым слвянским именам, например, Руальд, Карн, Рюар. Но с другой-то стороны назывались имена Льва, Александра и Константина, почему они сегодня звучат как русские? К сожалению, историк Н.М. Карамзин не знал, что это имена балтийских (поморских) славян, не только вагров, но и ругов (рутенов), прусов, бодричей, вендов (венетов) и т.д. Как известно, Тацит в своем сочинении «Германия» в 98 году нашей эры поместил ругов (русинов) в западном углу южного побережья Прибалтики, а Оттон Бамбергский, креститель поморских славян, называл этот регион «Русинией» или Русью. Балтийские (поморские) славяне носили такие имена, как, например, Веремид или Руслав. Почему это должно удивлять? Имея общие арийские корни со скандинавами и германцами, славяне-русы носили общие для Балтики имена.

Нет сомнений, что в дружине Олега, пославшего русских витязей договариваться с греками, были и представители скандинавских народов, с гордостью относивших себя к воинской касте варягов, любителей войны и грабежа. Однако они были в незначительном меньшенстве. Сам Олег называл себя князем русским, а представителей своей дружины – светлыми боярами (14, с. 77). Более того, клялись князь Олег и его дружина не скандинавским Одином, а русскими богами Перуном и Волосом.

Оценивая договор Олега с греками, Н.М. Карамзин с удивлением восклицает: «Сей договор представляет нам россиян уже не дикими варварами, но людьми, которые знают святость чести и народных торжественных условий; имеют свои законы, утверждающие безопасность личную, собственность, право наследия, силу завещаний; имеют торговлю внутреннюю и внешнюю» (14, с. 79). Спрашивается, почему же древних славян Шлецер и его последователи считали дикарями? Кому это выгодно? С другой стороны, если нет каких-либо следов скандинавского права и скандинавских богов в «Договоре», а есть свидетельства развитых правовых отношений у древних славян во времена Рюрика и Олега, то о чем это может говорить? Только о том, что вся норманская теория – это выдумка Шлецера, видившего скандинавские и, если копнуть поглубже, немецкие «корни» у каждой русской березы.

Нельзя сказать, что Н.М. Карамзин полностью «доверился» Нестору и Шлецеру. Стараясь избежать очевидного очернительства эпохи язычества со стороны Нестора, как честный человек, Н.М. Карамзин вынужден был признать: «Народы, из коих составилось государство Российское, и до пришествия варягов имели уже некоторую степень образования: ибо самые грубые древляне жили отчасти в городах; самые вятичи и радимичи, варвары по описанию Несторову, издревле занимались хлебопашеством. Вероятно, что они пользовались и выгодами торговли, как внутренней, так и внешней; но мы не имеем никакого исторического об ней сведения» (14, с. 118).