— Разве ты ничего не слыхала? — удивилась Ефросинья. — Как же ты так живешь на свете?.. Погляди на сына Ивана Лукича. Ни свет ни заря, а он уже сидит тут и все что-то рисует, и ты думаешь, почему ему не спится и почему он тут сидит? Ищет глазами, примеривается, с какой стороны лучше подобраться до наших жилищ… Мне сама Василиса сказывала, и я тебе поведаю по секрету. её сын Иван нагляделся в городах, как там хорошо люди живут, приехал и говорит: Журавли надо переделывать. Так что скоро начнется такое строительство, что и словами передать нельзя, а через время, Катя, мы будем жить, как в раю: и квартиры, как в городе, и вода тут же, в кранах, и все такое…

— Скорее бы, — вздохнула Екатерина. — Это же для нас, для баб, какое было бы счастье! Жили бы, говоришь, как в раю?

— Чего ты так обрадовалась?

— Да как же не радоваться? — глядя на Ивана, мечтательно сказала Екатерина. — Помню, мои родители, старые люди, все собирались пожить в раю на том свете, а нам, выходит, доведется испробовать той райской жизни и на этом свете? Дай-то бог!

— Бог тут, Катя, ни при чем…

XXIII

Слухи и разговорыбыли самые разные. Дохо дили они, разумеется, и до Ивана Лукича, но он не удивлялся и не злился. Озадачила и опеча лила Ивана Лукича лишь драка в Куркуле. Он узнал об этом в степи от бригадира Лысакова, ко торый только что вернулся из Куркуля. Иван Лу кич торопился в Грушовку: вызывал Скуратов — и сам не смог побывать у Подставкина. «Неужели это правда? — думал Иван Лукич, направляясь по проселочной дороге в Грушовку. — Мой лучший бригадир-три и натворил таких дел? Ить это же позор на весь район… Уборка на носу, а тут, можно считать, вышел из строя бригадир самой передовой и самой крупной бригады… А может, это выдумка, может, опять кто-то пустил вредный слух? Может, тут опять проделки Шустова? Ну, ничего, я дознаюсь, я до всего дознаюсь».

Скуратов встретил Ивана Лукича холодно Протянул руку, поздоровался молча и сказал:

— Ты это что, Иван Лукич, без особого при глашения в райком заехать не можешь?

— Могу, — покручивая ус, отвечал Иван Лу кич. — Но покедова особой нужды не было…

— Нужды, говоришь, не было? — Скуратов насмешливо сощурил левый глаз. — А что там случилось в твоем хваленом Куркуле?

— И до тебя та весть докатилась. — Иван Лу кич помрачнел и стоял потупя глаза. — Я ещё и сам толком не знаю, не успел разузнать… Ежели судить по тому, что мне поведал Лысаков, то по лучается картина дюже паршивая… Выходит, будто Подставкин или умом помешался, или ка кой бес его попутал. — Развел сильными, до черноты засмоленными солнцем руками. — Ума не приложу, что с парнем могло поделаться. Егора я знаю, парень он умный и жену свою любил, жили они мирно…

— Вот что, Иван, поезжай в Куркуль и все выясни. — Скуратов прошелся по комнате, поправил скатерть на углу стола. — Поговори и с женой и с самим Подставкиным…

— Добре, будет исполнено сегодня, — четко, по-солдатски ответил Иван Лукич. — Можно иттить?

— Да ты хоть отдохни малость, неуловимый мотогонщик, — сказал Скуратов, показывая на стул. — Присядь, расскажи, как живется… Скоро начнешь жатву?

— Поджидаем созревания. — Иван Лукич вытирал платком покрытое влагой лицо, не садился. — Выборочную косовицу ячменя начнем дня через три, а тогда уже и всем фронтом пойдем… Не беспокойся, Степан. Ежели я дал слово, сдержу. Ты меня малость знаешь, узнал ещё в те, в солдатские годы.

— Ох смотри, солдат, как бы Игнатенков тебя не опередил.

— Пусть испробует.

— Ну, а как поживает сын Иван? Чем занимается?

— Бунтует!

— Иван бунтует? — с улыбкой спросил Скуратов.

— Сказать, не сам Иван, — поправился Иван Лукич. — Иван ходит по Журавлям, фотографирует, приглядывается к селу, как жених к невесте, а вокруг Ивана расплодилась такая чертозщина, что уши вянут… Опять шустовцы зашевелились и такую брехню распустили, что беда! Будто мой Иван прибыл в Журавли для того, чтоб мне отомстить, и по этой причине наобещает журавлинцам райской жизни, взбудоражит людей и уедет… Вот до чего докатились оппозиционеры проклятые! — Иван Лукич усмехнулся в усы и с мольбой посмотрел на Скуратова. — Степан, возьми от меня этого Шустова! Дай ему хоть какую работенку, только подальше от Журавлей. Ить он же и спит, а видит, как я с Иваном сцеп-люсь. Потом просыпается и всю свою злость на меня испускает… Возьми в район каким-либо начальником. Ить мне жизни нету от этого Шустова. Бывших председателей в Журавлях ещё четыре. Но те три не такие зловредные, как Шустов. Сидит этот сеятель на пасеке, а к нему заезжают его дружки, и вся пакость идет оттуда, от меда.