– Эсет, что ты там делаешь у плетня? – раздался вдруг из-за сарая окрик Тархана.

Глаза девушки испуганно расширились, а Хусен, словно придавленный чьей-то сильной рукой, пригнулся и скрылся в высоком бурьяне.

– Ничего я не делаю, – наконец ответила Эсет. – Голова у меня закружилась, вот и стою…

– С чего бы это?

– Хомяка испугалась.

Она и сама удивилась, как быстро придумала, чем отговориться.

– Где ты его видела?

– Вот там, у нашего сарая…

Тархан стал приглядываться, где может быть нора, а Эсет быстро пошла к дому.

Все окончилось благополучно, Хусена Тархан не заметил, но с тех пор Эсет больше не приходила к плетню. И Хусен не искал встреч. Он стал осторожнее, понимал: детство кончилось, а вместе с ним и прежняя свобода отношений с Эсет. Обычай запрещает встречи молодой девушки с парнем. И не дай бог, если их увидят вместе. Но каково это? Не встречаться сейчас, когда им, как никогда, трудно друг без друга!

Был уже поздний час. Хусен стоял у ворот. Село отдыхало после трудового дня. В тишине особенно отчетливо слышался голос муллы, возвещающего с минарета о времени вечернего намаза. По улице изредка проезжали груженные кукурузой арбы.

Хусен и Кайпа уже привезли свою кукурузу. Всего две арбы. А сколько труда в нее вложено?!

Всем, кто сеял в этот год в Витэ-балке, не повезло. Урожай там был плохой. А с земель Мазая и Мочко и по сию пору возят.

Хусен с завистью посмотрел вслед проехавшей мимо груженой арбе и вдруг увидел Эсет. Она с кувшином шла в его сторону. Шла этой дорогой явно потому, что приметила Хусена – ведь за водой можно пройти совсем другой стороной, и куда короче.

– Добрый вечер, – с улыбкой сказала она, поравнявшись с Хусеном.

– Вечер добрый, – в тон ей ответил он.

И оба, смутившись, примолкли.

– Что ты тут стоишь? – первой нарушила молчание Эсет. – Не девушек ли караулишь, идущих за водой?

– Вот уж нет! Просто скучно, вот и вышел.

– Ну а если скучно, приходи попозже к плетню, – шепнула Эсет и пошла дальше.

Хусен, будто обогретый словами девушки, весь засветился и провожал ее долгим ласковым взглядом, пока наступающая темнота не поглотила белого платья.

Скоро Эсет вернулась. Хусен стоял все там же.

– Придешь? – спросила она. – Я выучила новую песню. Сыграю тебе.

Хусен вздохнул.

– Мне не песня нужна…

– Тебе не нравится, как играю? – кокетливо дернула плечиком девушка.

– Мне нужна ты, Эсет! – сказал Хусен и, как бы испугавшись своей смелости, замолчал. Но тут же снова заговорил: – Я не могу без тебя. Каждую минуту хочу видеть!

Хусен подошел к ней совсем близко.

– Но это невозможно сейчас, – сказала нерешительно Эсет.

– Все возможно, если захочешь.

– Но как?

– Э, да ты все равно не решишься прийти туда! – махнул он рукой.

– Куда?

– К нам, в огород. Там никто нас не увидит.

Эсет опустила голову и не ответила.

– Ну, я же знал, что побоишься! А может, просто не хочешь? Ты так долго была в Сурхохи, может, милого себе завела?

Эсет укоризненно посмотрела на Хусена. Глаза ее наполнились слезами. Ну за тем ли она шла этой дорогой? Сделала вон какой круг, только бы повидаться. А Хусен говорит такое! Что может быть обиднее.

– Ты молчишь, – значит, я прав?

Эсет покачала головой.

– Тогда придешь? Расчистить проход в плетне?

Девушка помедлила с ответом. Пристально посмотрела в глаза Хусену и кивнула.

– Эсет, что ты там застряла? – крикнула от своих ворот Кабират. – К нам же гости пришли.

…Ночь была темная. Хусен расчищал дыру в плетне. Соси недавно обнаружил ее и довольно основательно заделал.

Слышались звуки гармошки. В такт музыке хлопали в ладоши. Хусен от злости скрежетал зубами – каково ему знать, что в доме Соси какие-то гости и Эсет им играет. Но вот все затихло. А еще через некоторое время Хусен услышал шорох сухого бурьяна и оцепенел. Он мог, не прикладывая руки к груди, отсчитывать удары своего сердца. Такого с ним еще не бывало.

Хусен протянул руки. Эсет словно только того и ждала.

– Возьми, – сказала она шепотом, – это платок, я для тебя его вышила.

Хусен зажал и платок и руки Эсет. Потом притянул ее всю.

– Ты так долго не шла! – выдохнул он наконец.

– Знаешь ведь, были гости, они только ушли.

Эсет говорила тихо, почти на одном дыхании, без звука. И шепот этот вызывал дрожь у Хусена. Он не мог слова выговорить, только все ближе и ближе прижимал к себе Эсет. Она не сопротивлялась, что-то еще лепетала: о гостях, о том, что не могла дождаться, пока они уйдут. Но Хусен ничего не слышал.

Голова Эсет склонилась к нему на плечо. Волосы выбились и нежно защекотали щеку Хусена.

…А звезды были такие большие и яркие.

Чтобы они ничего не подсмотрели, Эсет закрыла глаза…

Не было у этой ночи свидетелей.

6

В доме Соси все чаще и чаще появлялись гости. И все труднее становилось Кабират заставить Эсет выйти к ним, блеснуть умением сыграть на гармошке.