Читаем Сын заката полностью

Ряса пахла пылью и потом, свой вид в длиннополом одеянии Эо находил омерзительным, спасать гранда было решительно не от кого ввиду отсутствия безумных злодеев. Разумные же, даже накопив счета к первому гранду, не спешили предъявлять их, приглядевшись к охране. Позади и возле карет – полусотня чернорясников, впереди – три десятка багряных, из ордена Постигающих свет. Велики ли успехи ордена в постижении света, жителям Эндэры было неведомо, зато всякий знал: багряные практикуют разбор доносов, суд веры и связанные с дознанием пытки, они усердны в обучении бою с длинными пиками и особой технике предательски-внезапных бросков железных шаров на длинной веревке. Старшие братья изящно работают с ядами и бестрепетно используют иные богоугодные способы укрепления пошатнувшейся веры. Пожалуй, никто в Эндэре не ответит: кого жители боятся сильнее, черных или багряных? Эо подобными вопросами не задавался, твердо зная, что сам он – вне состязания страхов. Прожив пять веков, можно скромно указать самому патору, дополняя слова детской улыбкой: я и есть смерть… И заинтересованно наблюдать, как слова достигают рассудка, как печатью бледности проступает полное признание их правоты.

Врата ветров, один из шести главных перевалов, позволяющих попасть в долину Сантэрии, процессия первого гранда преодолела в полдень. Эо долго оставался на переломе седловины, наблюдая, как ползет черно-багряная гусеница людей и повозок. Передовой отряд верховых, затем три кареты, каждая запряжена четверкой белоснежных коней. Следом конная пара, тянущая колесное основание, увенчанное ларцом с мощами святого Раймунда. Само это основание еще и хранилище, незаметно вмещающее собранное в пути золото – пожертвования трех больших обителей и двух десятков малых.

Сейчас одни сэрвэды и служители разобрали канаты и придерживали кареты, опасно кренящиеся на верткой, круто падающей вниз тропе, другие – вели и успокаивали упряжных коней, самым горячим прикрыв морды глухими наглазниками.

Эо в суете не участвовал.

Долина с седловины прекрасна и своим видом подобна сердцу, но не тому, что рисуют дураки-влюбленные. Настоящему. Синяя жила бурливой горной реки наполняется пульсом водопадов и ручьев, сбегающих с северных, высочайших гор. Вода с привкусом талого льда и запахом свежести питает сетку кровеносных сосудов долины – природных заливов и рукотворных поливных каналов. В Сантэрии склоны даже на исходе знойного лета зелены, а поля и сады плодородны, река воистину благословляет Сантэрию, не ведающую неурожаев, опасных холодов и губительных засух. Синее озеро лежит в ладонях гор драгоценным сапфиром невиданной красоты. В самой его середине – остров белого камня. Он не виден отсюда, как и озеро, но памятен до самого малого деревца, до последнего изгиба прихотливой береговой линии.

Долина велика, река струится по ней от озера на юг, подтачивает корни преграждающих путь гор, змеится в поисках выхода на волю. Нащупав ущелье на юго-западе, река рвется в его теснины яростно и пенно, ревет, хохочет – и водопадом изливается в земли последнего на полуострове прибежища еретиков, эмирата Алькем. Над потоком мрачным стражем покоя Эндэры возвышается крепость, выстроенная южанами еще в годы юности Эо. Неприступная, пятистенная, она нанизывает кольцами стен на ось обороны замок, внутренний город, внешний – и еще два защитных рубежа в наиболее опасных местах, у берега и близ скал… Позором юга Эо полагал принятое одним из эмиров в прежние времена решение без боя покинуть «Врата ветров». С тех пор над крепостью вьется флаг с гербом Барсы, у неё новые защитники и новое имя – Тольэс.

Вообще же, погрязнув в возне за власть, люди поглупели, – знал Эо. Сочли сердцем долины не озеро, но всего лишь дворец наместника короля. Уже семь лет там хозяином – племянник Бертрана, юный и пылкий, мечтающий о покорении юга куда жарче и безумнее самого короля.

Впрочем, разве это плохо? Все зависит от точки зрения…

Пока что вид с седловины обещает удачу в делах, наполняет душу трепетом восторга предвкушения. Полдень разлился покоем, тихий и ласковый, как почти любой день в этой долине, надежно защищенной от ветров. Над невидимым озером, указывая на его расположение, копится белое облако вечернего дождя. Зеленое воинство – виноградные лозы на склонах – стоит в своем извечном дозоре… Только люди с их толстошкуростью и безразличием к важному могли миновать седловину, не поклонившись долине, не выразив восхищения, не раскрыв свое сердце навстречу чуду. Люди безразлично к чуду спешат по тропе вниз, глядя под ноги, ругаясь и оскверняя даже эхо – голос, способный донести смертным мудрость богов.

Ну вот: конский топот. Сопение, хуже того – харканье. Трудно удержать руку и не убить жалкого ублюдка, осквернившего святость места. Но долгая жизнь учит выдержке.

– Вас желает видеть первый гранд, – процедил сквозь зубы служитель в багровом одеянии.