«В день кончины, – рассказывал один из почитателей отца Варнавы, – при выходе из церкви подхожу я к батюшке и говорю:

– Батюшка, мне хотелось бы сегодня исповедоваться у вас.

А он отвечает:

– А вот погоди – через часок привезут меня сюда».

Старец торопливо собирался ехать в Дом призрения, так как его там ждали. Келейник батюшки иеромонах Порфирий спросил его, не приготовить ли чего-нибудь покушать.

– Нет, сынок, уже мне теперь ничего не нужно, – ответил батюшка.

С трудом уговорили его сменить белье, влажное от обильной испарины. Спешно одевшись, батюшка вышел к воротам в сопровождении своих «деток» и на вопрос их, когда он возвратится, ответил:

– Скоро, скоро меня привезут!

В половине седьмого вечера старец прибыл в Дом призрения и, не теряя ни минуты, приступил к исповеди. Первой исповедницей была госпожа Гончарова Е. И., только что принявшая на себя должность начальницы Дома призрения. Старец по совершении Таинства преподал ей краткое наставление и затем, ободрив и благословив, отпустил.

– Присылай следующего, – сказал старец, отпуская госпожу Гончарову. На замечание ее об усталости от дневных трудов во время исповеди батюшка сказал, что исповедовал человек четыреста, да еще человек сто пятьдесят ждут его в скиту, желая исповедоваться у него.

Второй должна была пойти на исповедь госпожа Нехведович С. А. «Но настало время совершиться другому таинству – смерти. И труженик Христов с крестом в руке, в крайнем изнеможении тихо склонился сначала на колена, а затем и совсем преклонился на пол к подножию святого престола. Крест, выпавший из ослабевшей руки его, лежал на конце епитрахили…»

По распоряжению наместника Лавры архимандрита Товии старец Варнава как был в епитрахили и поручах из черного шелкового муара с серебряным позументом, так и был положен на санитарные носилки. Снятая на время исповеди камилавка с крепом теперь тоже была надета на него.

Отец Варнава сам вполне приготовил себя к исходу в вечность, так что тело его по благословению наместника было положено в гроб во всем том одеянии, в каком застал его час смертный. «Пусть предстанет пред Престолом Всевышнего почивший в трудах в своем труженическом одеянии», – так высказался по поводу этого наместник.

А потом уже от митрополита Владимира из Петербурга архимандриту Товии пришла телеграмма следующего содержания: «Благословляю похоронить тело отца Варнавы за алтарем пещерного храма». При этом знаменательно само перенесение почившего. Гроб трудно оказалось пронести к могиле по узкому коридорчику, который вел в Иверскую часовню. Оставался прямой, более свободный ход через алтарь. И тело великого старца пронесли, как никого, через алтарь, мимо престола Божия.

Так угас светильник и был сокрыт под спудом, а на месте его вечного упокоения затеплились неугасимые лампады. Над могилой старца, у правой (южной) стороны пещеры, возвышалось каменное надгробие, выкрашенное черной краской, а поверх него была возложена массивная черная мраморная плита. На ней посередине выгравирован восьмиконечный крест, над которым полукругом были расположены слова: «Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем». А под крестом – надпись: «Здесь погребен старец Гефсиманского скита и основатель Иверского Выксунского женского монастыря иеромонах Варнава, 75-ти лет. Скончался 1906 года февраля 17 дня. Он жил во славу Божию».

Глава 14. Больной вопрос

Пробное фото получилось – лучше и не придумаешь! Мне даже показалось, что оно выглядело четче оригинала! Скорее всего, так оно и было на самом деле, потому что при большом уменьшении качество изображения резко повысилось. Главное, теперь у меня была фотокарточка старца Варнавы! А завтра будут фотографии и для насельников скита и паломников!

Одно только омрачало мою радость: где взять денег, чтобы завтра утром расплатиться за весь заказ и не подвести фотографа, которая так помогла мне?.. Сумма была не столь велика, но когда совсем нет денег, она вырастает до внушительных размеров!

«Как быть?» – размышлял я по пути домой. В комиссионный магазин сдать нечего. Из всех ценных вещей у меня была только пишущая машинка, с которой я, разумеется, никак не мог расстаться, и несколько античных монет, которые оставались от некогда внушительной коллекции, которая собралась у меня, когда я работал над историческими романом и повестями. Да только толку-то от них в маленьком городе…

В Москву везти? Не успею, да и по опыту я уже знал: невозможно быстро продать то, что когда-то купил из старины. Только одна, самая дешевая монета могла уйти мгновенно. Ее вот уже несколько лет упрашивал меня продать один нумизмат, чтобы закрыть пробел в своей теме. Но я всегда очень неохотно расставался со своими вещами. «Мое – и всё!» – въелось в душу с самого детства. Попробуй так просто избавиться от этого… Тем более когда коллекция и так уже уменьшилась до предела! Или все же пересилить себя и предложить одну из монет антиквару? Но это совсем не по его теме!