Читаем Сын Пролётной Утки полностью

Предложение было неожиданным, Ковтун не думал продавать что-либо из своих находок, тем более, за рубеж – ему хотелось, чтобы все, придуманное в России, оставалось здесь, на этой земле, но случай с Кавасаки выходил из правил, был особенным, не прими японский капиталист в свое время решение о сотрудничестве с русскими, не было бы Недюревской фабрики, это даже кролику понятно. На память пришло лихое выражение, невесть кем выдуманное: «Ежели вам плюют в спину – значит, вы впереди».

Если оценивать эту хлесткую фразу с позиций арифметики, то все будет правильно… Или примерно правильно. А с позиций психологии, нравственности, логики, даже истории – это уж как повезет. У кого какая голова, тот так и рассудит…

«Правильное решение» с позиций Кавасаки-сана – это одно, а с позиций Ковтуна – совсем другое.

Хоть и не всегда была ласкова с ним Родина, не всегда справедлива, а все-таки это Родина, она у Ковтуна одна, второй нет.

Ныне полно людей, которые почитают за честь продать ее, – и даже не очень дорого, лишь бы на них обратили внимание и, что важно, – похвалили в Вашингтонском обкоме, погладили по голове и в руку сунули шоколадку, завернутую в десятидолларовую бумажку.

– Примите правильное решение, Ковтун-сан, – повторил японец, сощурил глаза до крохотных щелочек, в которых ярко засветились булавочные головки зрачков, как у всяких добычливых и творческих людей, у него зажглось внутреннее электричество, – а я вас не обижу.

Лучше бы приезжий японский друг не говорил этого.

Ковтун улыбнулся благожелательно, наклонил голову, ему сделалось больно: он никогда до ельцинской (а точнее, до горбачевской) поры не думал, что в России можно будет все продать и все купить, а тех, кто так не думает, в нынешние времена просто причислить к людям второго сорта, а то и третьего; к ним отнесут и Ковтуна, если он отвергнет предложение японца.

– Я подумаю, Кавасаки-сан, – сказал он, – а сейчас предлагаю поехать и попробовать блюда, по рецептам которых когда-то потчевали царя Ивана Грозного.

– Он здесь жил? – изумленно спросил Кавасаки-сан.

– Да, жил. Пятьсот лет назад.

– О-о-о! – восхищенно протянул японец.

Уже сидя в машине позади водителя, он долго не прекращал тянуть с горловыми восторженными нотками «О-о-о», потом произнес:

– В Японии такого нет!

Тут Кавасаки-сан, конечно, лукавил, либо чего-то не знал: в Японии много старинных блюд, чьим рецептам и пятьсот лет, и шестьсот, Ковтун сам их пробовал и был восхищен, как Кавасаки-сан русскими блюдами, хотя японские повара, по мнению многих друзей Ковтуна, слабее русских.

В Москве, например, японские блюда готовят лучше, чем в Токио, это Ковтун испытал сам на себе, обедая в ресторане «Кануки».

Не может быть, чтобы Кавасаки-сан ничего не знал о старинной кухне Японии, может быть даже и о кухне самурайской.

Обед, где японский гость познакомился с блюдами царского стола, прошел, как принято говорить в протокольной печати, в «теплой, дружественной обстановке».

Конечно, недюревские умельцы много поработали над японскими бочками-компо – не было, наверное, ни одного квадратного дециметра нетронутой площади, который они не усовершенствовали бы, но имелись и такие находки, которые умельцы японские просто не поймут, откроют рот и скажут: «Так не бывает!»

А с точки зрения московских, александровских, недюревских, сергиевпосадских кулибиных и уаттов бывает, еще как бывает. Пусть даже вопреки законам науки, поперек движения техники, с отрицанием разумных постулатов электроники, зоотехники, учения о теплообмене и так далее… Бывает! Иначе бы компо не выдавали качественные удобрения в морозную пору, куры, сидящие в клетках, не несли бы двухжелтковые и трехжелтковые яйца (чуть меньше страусиных), а при несушкином конвейере не работала бы мощная фабрика комбикорма, чья продукция пользуется таким же бешеным спросом, как и яйца недюревских хохлаток. И так далее.

Возникнут и другие вопросы, о которых сейчас даже догадаться нельзя, не то чтобы вычислить их. Это же японцы… Япония – страна загадок, живут в ней люди очень талантливые, неведомо еще, какие тараканы бегают у них в голове.

Ковтуну казалось, что ему обеспечена бессонная ночь, будет он до самого рассвета слушать рев автомобильных моторов, врывающихся в открытое окно, но этого не было. Он уснул очень быстро, проснулся рано, бодрый, готовый действовать. О Кавасаки он совсем не думал, устало выплеснул его из головы и все, вспомнил лишь, когда побрился, умылся и, сидя на кухне, пил кофе…

Днем он вновь встретился с Кавасаки и его верным помощником, еще больше начавшим походить на тень… Впрочем, тень очень сильно смахивала контурами на патрона. Наверное, так оно и должно было быть.

– Ну, Ковтун-сан, вы обдумали мое предложение? – теплым, растекающимся по пространству голосом поинтересовался Кавасаки.

– Обдумал, – готовно отозвался Ковтун, – у меня, Кавасаки-сан, есть контрпредложение.

– Я весь внимание, Ковтун-сан, – почти по-русски высказался японец, лицо у него подобралось, словно бы он почувствовал что-то не очень приятное для себя.