И мне стало интересно, можно ли применить правила сферы развлечений и спорта к компаниям венчурного капитала и стартапам. Есть ли правильное время, чтобы выйти из бизнеса? Я смотрю на Уоррена Баффета… и вижу личность, которая все еще наслаждается работой и заработком для своих акционеров и инвесторов в 80 с лишним лет.

Но я также смотрю вокруг на бизнес венчурного капитала и вижу инвесторов, которые были на вершине своей карьеры в 90-е и изо всех сил пытаются оставаться в бизнесе. И теперь я думаю, как решить эту проблему для себя.

Как узнать, когда вы организовали свой последний самый большой стартап? Как узнать, когда вы сделали свою последнюю великую инвестицию? Как узнать, когда у вас нет драйва, желания и внутренней целеустремленности, чтобы продолжать оставаться на своем лучшем уровне?

Прямо сейчас, вернувшись из двухнедельного расслабляющего отпуска со своей семьей, я рано встаю и думаю, пишу и планирую. Я еще не чувствую, что пришло время повесить свои бутсы в шкафчик или уйти со сцены, как Джеймс Мёрфи прошлой ночью. Но эта мысль уже в моей голове, и я хочу, чтобы она там и оставалась. Бизнес инвестиций – это непросто. Вы настолько хороши, насколько удачна ваша последняя сделка, фонд или финансовый год. А бизнес с венчурным капиталом особенно труден. Весь доход в бизнесе скапливается у лучших десяти компаний или в лучшем случае у 20 % инвесторов. Когда вы теряете хватку, то от этого страдает бизнес, часто очень сильно страдает. Но может пройти десятилетие, пока весь остальной мир поймет это, потому что в бизнесе венчурного капитала очень много подводных камней.

Я не хочу быть инвестором, который застрял на месте, привлекая инвесторов за комиссионные и основываясь на прибыли, которая была актуальна десять лет назад. Это действия прошлого, как у Rolling Stones, и это точно не для меня. Я бы предпочел сделать то же, что Джеймс Мёрфи сделал прошлой ночью».

[Если Уилсон останется в книге, то я схожу к нему и попрошу сказать что-нибудь умное о том, как у него идут дела через три года, в его 53.]

Самый адаптирующийся = самый приспособленный

В 2012 году в одной из статей номера редактор журнала Fast Company Роберт Сафиан правильно описал необходимую установку на «восприятие нестабильности, которая сейчас допускает – и даже наслаждается – изменениями в карьере, бизнес-моделях и утверждениях». Он называет тех, кто воплощает в себе эту установку, «поколением изменений». Хотя я, очевидно, соглашусь с ним о разнице между характерными чертами в карьере XXI и XX веков, но думаю, он был слишком сфокусирован в своем мировоззрении. Я думаю, что XX век был внезапным отклонением от алгоритмов обычного действия человека, – постоянное движение на самом деле является базовой моделью уже давно, примерно 500 или 600 лет. В эпоху Возрождения не было журналов, в которых это обсуждалось бы, но суть самого века была в исключительных личностях, выходящих за пределы стагнации и мудрости Средних веков. Они порождали и принимали нестабильность, изменяли убеждения так, как их никогда не изменяли раньше, находили абсолютно передовые способы мышления, создавали новое, занимались бизнесом, работали. Современная жизнь началась с эпохи Возрождения, а эпоха Возрождения поменяла привычное течение жизни благодаря людям, принимавшим и провоцировавшим перемены.

Необходимое топливо, которое подпитывало бы обширные культурные, научные и коммерческие инновации Возрождения – это тенденция смешивания дисциплин. Амбициозные любители и мыслители, такие как Леонардо да Винчи (художник, скульптор, инженер, архитектор, изобретатель), Галилео Галилей (математик, философ, астроном) и сэр Уолтер Рэли (мореплаватель, поэт, солдат), не ограничивали себя каким-то узким описанием профессии. Но этот генералистический, разносторонний подход, при котором амбициозные люди свободно следуют за своим любопытством и решают вопросы в разных сферах, вышел из моды в течение последнего столетия или около того. Частично это произошло из-за новой волны мощных ремесленных гильдий, не похожих на тех, которые существовали в Средние века: мания ХХ века на аттестацию и лицензии, профессиональные и торговые ассоциации и союзы была бы незнакома каменотесам, стекольщикам и оружейникам средневековой Европы. В век индустриализации любительский подход вышел из моды, так как поиск эффективности в больших масштабах неизбежно привел к гиперспециализации. Не хочется сводить все к марксизму, но мы достигли высокой продуктивности и отличного благосостояния, заплатив высокую цену – подавив естественную тенденцию людей экспериментировать и заниматься разными видами работы. «Мужчина (или женщина) Ренессанса» стал выдающимся исключением.