Читаем Свой путь полностью

Розанн Кэш прекрасно стирает грани между странами, роком, родными корнями и поп-музыкой, она выпустила 11 синглов, которые были хитами номер один и позволили ей получить премию «Грэмми». Она – великолепный автор, Розанн опубликовала книги Bodies of Water,[31] Penelope Jane: A Fairy’s Tale и свои мемуары[32] Composed[33]. Ее статьи появлялись в New York Times, The Oxford American, New York, Newsweek и Rolling Stone среди других публикаций. Я спросила эту женщину, которая, казалось бы, установила очень широкие границы, позволившие ей открывать неизвестные территории и рисковать по-крупному в профессиональной сфере. Розанн, как и многие певцы, – настоящий Первооткрыватель, она говорит, что постоянно идет на риски, крупные и не очень. «Я немного рискую в своей работе каждый день, играю другую ноту, импровизирую, пою впервые на концерте новую композицию или работаю с молодым музыкантом. Просто даже ходить по сцене иногда кажется большим риском. Я выступала на концерте в память о Rolling Stones в Карнеги-холле [в 2012 году], и когда у меня спросили, какую песню я хочу исполнить, то тут же сказала Gimme Shelter, потому что всегда считала, что это одна из пяти самых великих песен рок-н-ролла всех времен. Однако более рискованного выбора я сделать не могла. Это было так волнующе».

Очень приятно испытывать прилив вдохновения, когда этот риск оказывается успешным. Внутренне управляемые риски, когда Розанн расширяет свои креативные границы и ставит на карту свою общественную личность, – это удовольствие для нее. Гораздо более серьезный риск возникает от напряжения, которое существует между ее желанием экспериментировать в качестве артиста и силами коммерции, записывающими все под один стандарт.

«В 1989 году, – рассказывает она, описывая первый, по ее словам, из двух крупнейших карьерных рисков в ее жизни, – я выпустила очень успешный альбом, в котором было четыре лучших сингла, но у меня был подписан контракт с лейблом Sony, так что я сделала запрос на самостоятельное продюсирование записи. Я записала «простую и мрачную» композицию под названием Interiors. Для меня это было в некоторой степени декларацией собственной миссии. Запись была личной, настоящей, но немного грубоватой. Я думала, что это – лучшая работа в моей жизни. Но моя звукозаписывающая компания, услышав запись, сказала: «Мы ничего с этим не сможем сделать». Они выпустили сингл, но не сделали никакой рекламы, и явно хотели, чтобы запись просто исчезла. Розанн была разочарована.

Через три месяца после выпуска Розанн, сидя в самолете и глядя в иллюминатор, внезапно осознала, что ей надо выпустить песню с другой студией или, по крайней мере, перейти из Нэшвилла в нью-йоркское подразделение. «Я позвонила отцу – это был Джонни Кэш – и спросила его совета, что делаю очень редко. Он сказал: «Пошли их подальше. Твое место в Нью-Йорке». Розанн организовала встречу с главой звукозаписывающей компании и пришла одна – без менеджера или адвоката. Она попросила ее отпустить. Она работала с этой студией уже 12 лет. Ей сказали: «Мы будем по тебе скучать», – и встреча закончилась через 20 минут. «Я вышла, – рассказывает она, – и мне пришлось опереться о стену, так сильно у меня кружилась голова. Я боялась, что совершила самую большую ошибку в моей жизни».

Решение не прогибаться под маркетинговую формулу ее звукозаписывающей студии, а выйти за общепринятые рамки изменило всю жизнь Розанн. «Это было лучшее, что я когда-либо делала. Я переехала в Нью-Йорк в 1991 году, развелась, встретила любовь всей моей жизни, и эта простая мрачная запись была номинирована на «Grammy».