Читаем Свой путь полностью

Семен Ильич завел мотор машины, еще немного поговорил с Инокентием Петровичем о мировой нестабильности и отчалил домой. Инокентий Петрович, будучи довольным, что яблонька все еще жива, открыл по этому поводу самую дорогую бутылку вина и пригласил соседа, чтобы не пить в одиночку.

Но шли месяцы, а яблонька так и не цвела, хотя и немного подрастала: Инокентий Петрович каждое утро замерял ее ствол. За год она выросла на два сантиметра. Соседи, просившие у Инокентия черенки для прививок, как-то косо посматривали на молодое растение и списывали историю с яблоней на повышенную чувствительность Инокентия.

– Выброси ты ее, Инокентий, – говорила соседка по имени Софья.

– Не могу, Софья, живая она, как же я ее выброшу, а вдруг поправится, и плоды у нее будут. Живое существо!

– Да хватит уже народ смешить, Инокентий, уже весь поселок над тобой смеется. Себя-то пожалей.

– Да пусть смеются, хорошо, что не плачут, – с улыбкой отвечал Инокентий.

– Ну и чудной же ты, говорят, что бизнесами целыми управлял, а так взглянешь – и не поверишь.

– Ну, мало ли что говорят, а яблоньку я свою не брошу, Соня.

Такие разговоры случались у Инокентия с соседями все чаще и чаще – в конце осени он вырыл пару кустов крыжовника за домом и на их место пересадил свою яблоньку, чтобы соседи ее больше не видели. После чего разговоры немного утихли.

…Прошел еще один год, и яблони Инокентия зацвели раньше, чем обычно, привлекая все новых и новых жителей поселка, умолявших хозяина сада нарезать им черенков для прививок. Последнее он делал неохотно: знал, что главное – это уход за растением и любовь к нему. Просто так привить черенок будет недостаточно. Однако соседи не унимались, и один раз, в середине лета, один из них «зацепил» Инокентия в разговоре.

– Ты все время о любви, о заботе говоришь, Инокентий, так? – начал сосед по имени Леонид.

– Так, все дело именно в них.

– Ну, раз так, то где твоя яблоня, от которой ты не отходишь ни на день? Что же она у тебя не плодоносит. А? Ты же ей столько любви и заботы дал, а она – дичка.

– А откуда ты знаешь, что не плодоносит? Ты видел?

– Да я на что хочешь могу спорить с тобой, уверен в этом на сто процентов.

– Ну, спорить я с тобой не стану, Леонид.

– Покажи мне ее!

– Не стану! Незачем!

– Я же говорю, что не плодоносит!

– А вот и не так. Не хочу я каждому ее показывать, вас тут целый поселок бродит. Если хотите, все завтра приходите, я покажу, только всем и один раз.

– Во сколько?

– В обед приходите.

– Договорились, – ответил Леонид и ушел к себе на участок.

Инокентий Петрович сел в машину и поехал в ближайший супермаркет. Нашел там самое большое турецкое яблоко, купил его и захватил на выходе из магазина строительный клей. Приехав домой, он аккуратно вырезал дырочку в одной из веток молодой яблоньки, залил ее клеем, вставил туда хвостик купленного яблока и придавил его небольшой щепкой – с трудом, но яблоко держалось. Для верности Инокентий достал распылитель с жидким парафином и обработал яблоко, которое по своим размерам напоминало больше небольшую дыньку. Под его тяжестью кренилась не только ветка, на которой оно висело, но и сам ствол яблони.

Ровно к обеду у ворот Инокентия собралась целая толпа соседей. Наиболее яростные из них стали звать хозяина:

– Инокентий Петрович, выходите, покажите нам свою красавицу! – закричал Леонид, и вся толпа залилась громким смехом.

– Посмотрим на ее плоды… – добавила Софья, и смех стал еще пуще.

Инокентий Петрович отворил ворота и провел присутствующих к яблоньке, которую он предварительно окружил металлической сеткой, чтобы ни у кого не было соблазна ее потрогать.

– Вот она, моя яблонька, моя красавица, любуйтесь! – победно произнес он, обращаясь к толпе. – Три года не плодоносила, а теперь вот – сами видите, не яблоко, а целый арбуз!

– Да как же такое возможно, Инокентий Петрович, этого не может быть?! – дрожащим голосом сказала Софья.

– Может-может, вы же помните Семена Ильича, профессора из академии, так вот он помог мне ее вывести. Она одна в своем роде. Больше таких нет.

– Инокентий Петрович, я… я прошу вас, все, что хотите. Дайте мне ее черенок, веточку, хоть щепку дайте, я у себя привить хочу, – взмолился Леонид.

– И мне, пожалуйста, мы заплатим, – присоединилась Софья.

– И нам, просим вас, Инокентий Петрович, – в унисон зазвучала толпа.

– Ладно, ладно. Уговорили. Только завтра приходите. Мне их еще нарезать надо.

Довольные люди побежали по домам, а Инокентий Петрович подошел к яблоньке и стал обрезать те ветки, которые могли прижиться в качестве прививки. «Может быть, хоть так ты сможешь выжить и размножиться, не ты, так детки твои, все лучше, чем ничего…» – думал он и тихонько плакал, уж больно сильно он привязался к своей яблоньке…