Она смиренно кивнула, а я пошел. Меня ждал ужас на метро «Пражская», и к нему я решил подготовиться. Для начала – просто перекусить. В одном из убогих строений рядом с нашим шестым адресом оказалась небольшая пиццерия. Я выглядел на обычное меню и потому обидел официантку, попросив меню бизнес-ланча. Подумала, что жадный, а я ведь курьер. У меня денег-то нет. Салат, борщ, небольшая пицца и морс обошлись мне в 300 рублей. Я был сыт, доволен и купил себе сто граммов виски. Нам, настоящим курьерам и знатокам профессии, можно перед сложным заказом и для бодрости, чтобы психованный клиент не распылялся еще больше в поисках твоих недостатков. Пусть проблема будет очевидной – запах спиртного. Яркий, терпкий, с нотками вишни. А то нажалуется потом на то, чего не было, станет обидно. А виски был, есть и будет. Я хотел оставить сто рублей чаевых, но подумал, что курьеры так не поступают. Оставил две монетки по десять рублей, а маркером написал на чеке: «Вы лучшая!»

Возле предположительного места расположения седьмого адреса я провел минут сорок. Я сверил карты «Яндекса» и «Гугла», мою бумажку, данные БТИ и «Желтых страниц», сайт компании, куда я приехал, а также собрал небольшую фокус-группу из курящих обитателей бизнес-центра. Все были единодушны. Это здесь. Я набрал телефонный номер:

– Добрый день, я могу услышать Веру Андреевну? – Я вложил в эти слова всю возможную политкорректность этого грубого мира.

– Да, это я. Здравствуйте.

– Меня Зовут Олег Жданов. Мне поручено передать вам замечательный подарок от компании «Мокошь-парк». Я приехал в ваш офис, вы сможете послать кого-то за подарком на охрану или спуститесь сами?

– А куда вы точно приехали?

Тут я скорчил рожу. Видимо, сейчас начнется.

– Понимаете, молодой человек, я в декретном отпуске и поэтому нахожусь дома.

– Какая замечательная новость, я вас поздравляю. Желаю вам и вашему маленькому здоровья и счастья!

Ее голос был не молод. Неудивительно, что она нервничала последний год, но поднятая тема тут же сделала ее доброй и вежливой.

– Спасибо большое. Мне очень приятно. Спасибо.

Мы ехали на нашей философской машине, возвращаясь с успешно выполненной операции. Семь женщин получили свои подарки. Я никому не нахамил и поднял образ курьера на новый качественный уровень. Люди странные. Боятся грубить тем, на ком видят дорогие очки, готовы расцеловать первого встречного за теплые и неординарные слова в свой адрес. Грубят всем, потому что боятся не выносить ребенка, как будто грубость этому содействует. Я написал короткое сообщение на адрес работодателя: «адрес № 7 больше не истерит и уже в декретном отпуске. Задание выполнено». Пусть не нервничают там. Все хорошо. По сути, по форме. Просто хорошо.

Когда я последний раз выходил из машины, я протянул моему философскому другу полторы тысячи рублей.

– Слушай, не отказывайся. На бензин. Такие «концы» по городу накатали. И мне же тоже было приятно с тобой общаться.

Он улыбнулся и деньги взял. Они были нужны ему не меньше, чем мне. Мы оба являлись почти безработными, но счастливыми и думающими. Может, это даже лучше, чем быть успешным. Кто знает. Посмотрим.

Николай Куценко

Яблонька

Наступило утро субботы, и Инокентий Петрович, как обычно, стал собираться на дачу. Ездил он туда один – жена, коренная москвичка, так и не смогла привыкнуть к загородной жизни, а многочисленные дочери разъехались по миру получать западное образование. За спиной Инокентия много всего было: карьера крупного руководителя, непростые отношения с женой, множество детей. К своим пятидесяти годам он уже достаточно поистрепался. Нет, он не разочаровался в жизни, скорее, просто стал принимать ее такой, какая она есть. А была она непростой. В детстве он учился любить людей, проникаться к ним доверием и пониманием, в молодости – подстраиваться к ним и прощать, а после – просто не ненавидеть их. Он так и остался добрым человеком, но доброту эту уже старался прятать от других, да и сам предпочитал прятаться – не ждал ничего хорошего в свой адрес. По этой причине и ехал на дачу при первой же возможности. Инокентий давно уже не думал о карьере, о власти, о деньгах – они были ему противны, хотя он являлся довольно состоятельным человеком. Его главной гордостью был его сад, вернее, даже не сад сам по себе, а несколько яблонь, саженцы от которых мечтали получить все жители поселка. Яблони эти были особенными – цвели не по погоде, и плодоносили в разные периоды лета. Этот факт изумлял не только окружающих, но и самого Инокентия, который, будучи по образованию математиком, не верил ни в какие мистические вещи, но то, что творилось с яблонями, так объяснить и не мог.