— Да ничего тебе не понятно! — поморщился Тимур. — Я же не о конфетной верности говорю, когда они жили долго и счастливо и умерли в один день. Знаешь, у Чандлера рассказ такой есть. На космическом корабле одна пара все время собачилась. Может, устали в таком длинном путешествии без общения с людьми, а может, они по-другому не умели свои чувства выражать. Но вообще-то они занимались разведкой планет между Поясом астероидов и Марсом. Однажды муж обнаружил, что у него пропала запонка, и увидел ее в иллюминаторе плывущей метрах в трехстах от корабля. Ну они опять немного поцапались из-за того, что жена у него оказалась растяпа и вместе с мусором отправила за борт его любимую запонку. А потом муж надел скафандр и отправился за ней. Из принципа пошел. Считал, что если он не будет носить белую рубашку и запонки — это будет началом конца его цивилизованного облика. А скафандр свой, растяпа, не проверил. Короче, в открытом пространстве он обнаружил, что спасательный трос разъединился и он медленно, но верно удаляется от корабля. А потом еще и с кислородом начались проблемы. Вот в эту минуту он понял, что для него жена значит, и, уже теряя сознание, попрощался с ней. Знал, что спасти его некому, потому что она панически боялась надевать скафандр после одной аварии. А очнулся мужик у себя на корабле. Рядом с плачущей женой. В руках у нее была его белоснежная рубашка с парой запонок в манжетах. — Тимур добродушно хмыкнул. — Космический костюм ее, конечно, до смерти пугал, но, когда пришлось выбирать: страх или жизнь любимого человека, она не стала колебаться. Надела скафандр и притащила мужа на себе вместе с этой чертовой запонкой. И на его вопрос: "А как же твой страх?" — она просто ответила: "Я вдруг поняла, что нет ничего хуже, чем половина пары". Рассказ, между прочим, так и называется: "Половинка пары". Вот от такой половинки я бы не отказался. Пусть ссоры, не без этого, но чтобы в трудную минуту мы были как одно целое. Теперь ясно?

— Теперь ясно, — задумчиво проговорила Васек.

— Закурить хочешь? — протянул открытую пачку Тимур.

— Хочу, но не буду, — покачала головой Васек.

— Что так? Здоровье не позволяет? Она встрепенулась: жизненный разговор начался.

— Хуже. «Спартачи» последнюю игру «коням» проиграли, вот и пришлось с этим делом завязать.

— На спор, что ли? — догадался Тимур.

— Что-то вроде того. Второй месяц уже пошел.

— Уважаю. — Тимур повертел сигарету в руках. — Может, не стоит тебя дразнить? — Кури, — великодушно разрешила Васек. — У меня и отец дома смолит. Мне не привыкать. Слушай, а ты за кого болеешь? Ну, за какую команду? "Вот скажет сейчас, к примеру, за „коней" или бело-голубой „динамит", и все! Дружбе конец", — тоскливо подумалось Ваську. Но Тимур оказался на высоте положения.

— В принципе ни за кого, — сказал он. — Я к футболу равнодушен. Разве что чемпионат мира. Там я за сборную всегда готов поболеть. Вот хоккей — это другое дело. Быстрая игра. Результативная. Жесткая. И правила не такие драконовские. Красными карточками по чем зря не светят. Две минуты в штрафняке отдохнул и вперед на поле! Впрочем, и здесь мы начали сдавать позиции. Обидно до соплей.

— Обидно, — согласилась Васек, хотя к хоккею как раз она была равнодушна: простору ей не хватало, воздуху. За разговором она не заметила, как они оказались на Цветном бульваре, спустились в метро. Тимур взглянул на часы:

— Ты извини, старик, но мне на работу пора бежать. В семь заступаю.

— А где ты работаешь?

— Вообще-то я еще в колледже на третьем курсе учусь, на механика, а работа… Это скорее семейный бизнес. У моего дядьки кафешка в этом районе, вот там я и тружусь по вечерам. Что-то вроде "на все руки от скуки". Могу и за стойкой постоять, могу и посуду помыть, а могу и за порядком последить, чтобы детишки не шалили. В общем, живу, как в санатории — работа непыльная плюс гибкий график и стабильная зарплата. — Тимур улыбнулся Ваську. — Да, чуть не забыл. Не хочешь телефонами обменяться?

— Нет у меня телефона. Ни мобильника, ни такого, — сказала Васек, не в первый раз пожалев об этом. Только вот сейчас обида была куда как жгучей.

— Ничего. Я тебе свой набросаю. Звони, если что. — Тимур полез в спортивную сумку, вырвал листок из записной книжки, принялся писать, продолжая говорить: — Мы ведь с тобой теперь вроде как приятели, да и долги я привык отдавать. Короче, если проблемы возникнут, ты знаешь, куда обратиться. — Он сунул Ваську в руку листок, по-приятельски хлопнул по плечу и пошел к эскалатору. А Васек долго смотрела ему вслед, а потом бережно свернула бумажку с номером мобильника и положила ее во внутренний карман куртки. В рюкзаке или в бездонном кармане штанов она могла и затеряться.

4