Читаем Свинец в крови полностью

Результатом такого невероятного сочетания отрицательных влияний стала личность, способная потратить месячную зарплату на окровавленную капу Мухаммеда Али и, более того, содержащая художественную галерею, заполненную жуткими скульптурами Сэма Бертена.

Я был бесповоротно конченым человеком, без малейших шансов стать полноценным членом общества. Суд присяжных без рассуждений упечет меня в камеру два на три метра до конца дней.

В течение двух лет Наталия вносила в мою жизнь иллюзию уравновешенности, и я начал медленно подниматься со дна. Лишившись ее, я со скоростью света низвергся обратно в пропасть. Мне было не за что уцепиться. Когда я долечу до самого низа, я испытаю почти облегчение.

Отец почувствовал, в каком я состоянии. Он решительно вытащил из коробки фотографию, лежавшую где-то в центре стопки, и положил ее на стол между мною и Дмитрием.

— Это вам наверняка поможет.

Снимок был сделан в семидесятых годах. Судя по тому, как он выцвел и как загнулись его уголки, его много раз брали в руки. На снимке были запечатлены четыре человека в старомодной одежде.

В центре стоял мой отец. Болезнь еще не заострила его черт. Он сиял, он широко улыбался. Он казался счастливым. Я никогда не видел его таким. От одной этой мысли мне стало очень больно.

Правой рукой он обнимал за талию стоявшую рядом с ним молодую женщину с немного кукольным личиком, которое вызвало у меня смутные воспоминания. Отец подтвердил мое предположение:

— Это твоя мать, Франческа...

— А двое других?

— В то время мы считали их своими самыми близкими друзьями.

По обе стороны от моих родителей стояли двое мужчин. Того, что находился возле отца, я точно никогда не видел. Его лицо мне ничего не говорило. Зато другого, буквально прилипшего к стройному телу моей матери и обнимавшего ее за плечи, я прекрасно узнал, несмотря на все прошедшие годы. Я не смог сдержать удивленного возгласа:

— Это он! Этот тип пытался меня убить!

За тридцать лет он не особенно изменился. Конечно, появились мимические морщины, но в остальном время пощадило его. Взгляд у него был такой же уверенный, почти высокомерный. Рубашка обтягивала стройный подтянутый торс так плотно, что казалось, вот-вот лопнет. Он тоже широко улыбался. Разница между этим лицом и тем, что застыло на мониторе, была минимальной.

— Пластическая хирургия, — тоном знатока изрек Дмитрий. — Без сомнения. Лоб подтянули, веки подтянули, морщины убрали.

— Это меня не удивляет, — ответил отец. — Он уже тогда безумно заботился о своей внешности. Страшно боялся старости. По вечерам он обязательно занимался спортом. Это было просто болезненное наваждение.

— Но ты так и не назвал нам его имени, — заметил я.

— Ах да, простите. Его зовут Марио Монти. А второй — это Серджо Тененти. Мы сфотографировались в тот день, когда решили создать «Красную борьбу», это было летом 1974 года. Мы провели вместе несколько дней за городом. После теракта Монти допрашивала полиция, но никаких обвинений ему так и не предъявили. Когда все это случилось, я был во Франции. Я проводил тут ряд конференций. Именно Марио позвонил мне, чтобы сообщить о смерти твоей матери. Он посоветовал мне не возвращаться в Италию. Полиция, даже не допрашивая меня, была уверена в моей виновности. По словам Марио, возвращение было бы равносильно тому, чтобы броситься в пасть волку. Я-то хотел защищаться, и, главное, я хотел понять, почему Франческа пошла на такое злодейство. Я не мог поверить, что она виновна.

— А теперь?

— Что тебе сказать? Время шло, и я все больше сомневался. Я не знаю, откуда к Франческе попала эта бомба. Самостоятельно собрать такое приспособление она бы не смогла. И, насколько мне известно, она не общалась ни с кем из тех, кто мог бы помочь ей в этом. «Красная борьба» хотела быть ненасильственной организацией. Мы старались не контактировать со сторонниками насилия. Например, мы категорически отвергали методы «Красных бригад». То, что они делали, противоречило нашим принципам. Мы со своей стороны полагали, что выправить положение позволит только проект сплоченного общества, основанного на разумных социально-экономических принципах.

— Вы сказали, что этот Монти вроде бы умер. Но тогда каким же образом он пытался убить Алекса? — вмешался Дмитрий.

— Говорили, что Марио погиб в том же году, что и Франческа. В газетах писали о его смерти в результате какого-то несчастного случая. Кажется, автомобильной катастрофы.

— И вот он восстал из небытия... — продолжил я. — Очень странно. Где же он пропадал все эти годы?

— И главное, чем занимался? — Дмитрий рассуждал вслух. — А в то время он уже отличался жестокостью?

— Вот именно, что нет. Конечно, ангелом его никто не назвал бы, но он никогда не выказывал склонности к насилию. Я помню, что ему вечно не хватало денег. Он работал в каком-то архиве, платили мало. Он все время искал подработку. Под конец он стал часто пропускать собрания.

— Представим себе, что кто-то предложил ему кругленькую сумму за то, чтобы он предал вас. Как вы думаете, он бы на это пошел?