— Но все равно пора было подумать о замене. Я достаточно хорошо знаю вас, вы всегда опережаете события. И я уверен, что у вас есть кто-то в запасе. Активируйте его и отправьте закончить работу.

— Его преемники еще не готовы. Эта досадная задержка серьезно повредит моим планам. Я очень недоволен. Вам поручили контролировать проведение операции, и вы заверяли, что все пройдет удачно.

— Успокойтесь. Безнадежных ситуаций не существует. Вы же сами меня этому учили.

— На сей раз я в этом не так уверен. Я полагал, что вы также научились быть точным и продумывать все детали. Совершенно очевидно, что мои уроки не принесли должных плодов. Ваша достойная сожаления неловкость начинает меня утомлять. Быть может, вы ведете двойную игру?

— Как такое могло прийти вам в голову? Неужели вы усомнились в моей преданности?

— Если бы я так не нуждался в вас, ваше тело уже давно было бы погребено под несколькими тоннами бетона. Вы по-прежнему ведете себя как дилетант и легкомысленный человек. И заметьте, это началось не вчера... Если бы вы не солгали мне двадцать пять лет назад, все было бы иначе.

— Это было всего лишь умолчание. Грешок, не заслуживающий вечного проклятия.

— Я не грожу вам проклятием, дорогой мой. К сожалению, я не обладаю такой властью, пока, во всяком случае... Но я хотел бы сделать вам, скажем так, небольшое предупреждение на случай нового провала. Я знаком с одним человеком, он мастерски владеет молотком. Вам будет очень больно, когда он размозжит вам коленные чашечки. Вы больше никогда не сможете ходить, но, в конце концов, это не самое главное. Вы ведь сможете служить мне и дальше, сидя в инвалидной коляске? Я ясно выразился?

— Вполне. — Голос в трубке зазвучал глуше. — Не беспокойтесь, я все исправлю.

— Очень на это рассчитываю. Даю вам еще два дня на реабилитацию. А не справитесь — бегите без оглядки. У меня есть связи во всем мире. И я разыщу вас даже в глуши амазонских джунглей.

Он помолчал. Ему хотелось, чтобы собеседник до конца осознал, что с ним не шутят.

— Два дня. И действовать вы должны в одиночку.

— Не волнуйтесь. Этого мне вполне хватит. Вы по-прежнему хотите, чтобы я убрал Кантора?

Мужчина погладил распятие, лежавшее перед ним на столике, как делал каждый раз, когда ему предстояло принять важное решение. Он никак не предполагал, что его агента может постичь такая неудача. Ведь тот обладал всеми качествами наемного убийцы: отличные физические данные в сочетании с полным отсутствием совести и прекрасным владением всеми техниками боевых искусств. С его ответственным отношением к делу и уникальной приспособляемостью он был совершенным орудием смерти.

Вряд ли этот Кантор стоит того, чтобы он, в своем стремлении убить его, рисковал еще одним подручным. Но, оставаясь живым, Кантор потенциально опасен. Если он все поймет, ущерб будет невозместимым. А парень он, судя по всему, умный, весь в отца. Рано или поздно один из них догадается, в чем дело.

— Я не могу принять решение, — признался он наконец. — Что вы об этом думаете?

— До сих пор никто не понял, что именно мы искали в галерее. Если он умрет, полиция может задуматься над тем, каковы наши истинные цели.

— Вы правы. Может быть, разумнее попытаться убедить Кантора, чтобы он сам мне это принес. К счастью, я предусмотрителен. Я уже начал небольшую операцию, которая должна навести его на такую мысль. Пару дней назад я встречался с одним из наших друзей в правительстве. Как вы думаете, насколько Кантор любит своего отца?

Собеседник сразу же понял, что скрывается за этим вопросом.

— Замечательно придумано. Вы не перестаете удивлять меня.

— Избавьте меня от вашей лести. У вас есть два дня, чтобы навести порядок, а потом возвращайтесь сюда. Кое-кто не должен разговаривать с полицией. Вы понимаете, о ком я?

— Конечно. Это будет проще, чем с Кантором.

— Отлично. И вот еще, последнее: я советую вам больше меня не разочаровывать. Вы очень дорого заплатите за это, а вы знаете, как мне ненавистно насилие. Не вынуждайте меня поступать наперекор себе.

Не утруждась прощанием с собеседником, мужчина положил трубку. Эта неудача подействовала на него угнетающе.

Он нажал кнопку, спрятанную под мраморной столешницей. Дверь тут же распахнулась, и невозмутимый мажордом поставил перед ним чашку с густой темной жидкостью.

Кофе похож на жизнь — такой же непроницаемо черный. И, как и жизнь, кофе не терпит подделок. Если его правильно приготовить, это будет восхитительный нектар. Но достаточно допустить малейшую ошибку в дозировке, и он утратит всякий вкус или, наоборот, станет чудовищно горьким. Мужчина осушил чашку одним глотком, поставил ее обратно на стол и кончиками пальцев потер виски. С каждым часом его возможности таяли.

Никогда прежде он не чувствовал, что время так безжалостно.

28

Кофе растекся по паркету темной лужей. Отец даже не посмотрел на нее. Он по-прежнему не отводил взгляда от компьютера.

Моим первым побуждением было броситься к телефону: я решил, что у него начался приступ. Но он остановил меня прежде, чем я успел набрать номер неотложки.

— Нет, Алекс, я в порядке.