Читаем Свидетели Цусимы полностью

Что до матросских кубриков, то они и совсем лишены были всяких прикрас. Тем не менее на всех кораблях типа «Бородино» люди были не так уж плохо устроены. Почти все матросы были размещены на хорошо вентилируемых верхних и батарейных палубах, освещенных через бортовые иллюминаторы. Лишь очень немногие — в основном кочегары и другие работники самых нижних (под ватерлинией) отсеков — были помещены на темной нижней броневой палубе, за толстым броневым поясом и, конечно, без всяких иллюминаторов».

По готовности «Орла» было решено больше уже не ждать крейсеров «Олег» и «Изумруд», которые могли выйти позже и нагнать в пути. 26 сентября государь делал окончательный смотр. Корабельный инженер Костенко, один из наиболее радикально настроенных офицеров броненосца, оставил свое описание: «26 сентября. Царский смотр. В ожидании прибытия царя одновременно с утренним подъемом флага все корабли эскадры расцветились праздничным убранством. Сначала с вахты сообщили, что прибытия царя ждут к 10 часам, затем было сообщено по эскадре, что надо ждать его не ранее трех.

С утра ярко светило солнце, и разукрашенная гирляндами пестрых флагов, нарядная колонна броненосцев и крейсеров блистала свежевыкрашенными бортами.

В ожидании смотра с утра офицеры облачились в шитые золотом мундиры, блестящие палаши на портупеях стесняли их беготню по трапам вверх и вниз.

Через 20 минут Николай II со свитой уже поднимался по правому трапу на спардек «Орла». Выстроенная фронтом по левому борту команда напряженно замерла. Офицеры стояли против парадного трапа с соблюдением старшинства в чинах, сначала флотские офицеры, затем механики и врачи. Я оказался на самом правом фланге, т. е. последним в шеренге офицеров.

Николай II поднялся на палубу в сопровождении Рожественского, генерал-адмирала Алексея Александровича, морского министра Авелана, далее следовали младшие флаг-офицеры адмиралы Фелькерзам и Энквист, какие-то штатские и, наконец, жандармский генерал.

Николай, проходя вдоль фронта офицеров, каждому подавал руку. Командир называл фамилию и должность представляемого офицера, а царь удостаивал его несколькими «милостивыми словами», которые обыкновенно относились к его родословной. Николай II хорошо запоминал чины, фамилии и лица, а также всякие незначительные эпизоды из прежней службы офицеров и на смотрах старался показать свою осведомленность.