Читаем Свидетели Цусимы полностью

В письме, написанном в начале сентября, Михайлов подчеркивал, что и тогда напряжение в командах все еще не спадало: «..Мы стояли в Бйорко двое суток. Ночью пробила тревога. Восемь катеров с пушками были выделены для ночного патрулирования входа в гавань. В случае атаки японцев они должны были образовать цепь прикрытия. Катера имели приказ не впускать в гавань ни одного судна. Около 2 часов ночи катер № 4 заметил идущий под парусом бот и сделал выстрел ему под форштевень. Парусник пустился наутек, а катер погнался за ним, стреляя разрывными снарядами. Ветер и темнота помогли суденышку скрыться, но потом оно все же повернуло назад и пыталось проникнуть в бухту, держась вблизи берега. Но здесь оно наткнулось на катер №8, который открыл по нему огонь. Рыбацкая лайба снова пыталась улизнуть, но «Дмитрий Донской» уже держал ее в луче прожектора, и все катера бросились на свою добычу, как стая гончих. Они окружили ее и открыли по ней огонь, в спешке и сутолоке чуть не потопив друг друга. Бот оказался лайбой контрабандистов. В тот момент, когда все катера кинулись на несчастную посудину, японский миноносец мог свободно проскользнуть внутрь гавани, наделав там массу зла. За эту бездумную, азартную акцию молодые неопытные катерники получили от Адмирала большую взбучку и выговоры».

17 сентября «Орел» наконец оставил Кронштадт, ведомый буксирами, увозя с собой около ста рабочих, которые должны были доделать его по пути в Ревель. Почти тотчас же он сел на камни, из-за необычных приливных условий, создавшихся здесь вследствие шторма. Тогда на палубе появился адмирал Бирилев (или «Бибишка», как его называли), командовавший тогда «Кронштадтом».

Желая показать, как надо обращаться с броненосцем, «Бибишка» взбежал на верхний ходовой мостик и взял командование в свои руки. По его приказу свистки боцманских дудок, слившись в целый поток трелей, провозгласили сигнал «все на верх», и начался грандиозный спектакль, следовавший всем традициям морского искусства. На палубу высыпали шесть сотен матросов, не понимавших еще, что от них требуется. Офицерам и боцманам приказали построить людей в шеренгу на палубе, спардеке и на юте. По сигналу с мостика все 600 человек должны были разом, все вдруг, бежать на другую сторону судна.

В течение целого часа боцманы надрывались над своими дудками, а корабль дрожал от топота матросских сапог. «Наблюдая это зрелище с кормового мостика, — вспоминал корабельный инженер Костенко, — я прикинул: 600 человек — это примерно 50 тонн; каждый пробег — это в среднем 50 футов, поэтому момент вращения составляет 2500 фт./тонн. Для судна в 150 00 тонн с метацентрической высотой 3 фута в свободной воде каждый пробег создает вращение порядка 3,5 градуса. Поэтому корабль можно было бы сорвать с мели, только если каждый пробег людей был бы точно скоординирован, по времени с движением судна.