Читаем Свидетели Цусимы полностью

Пока 2-я эскадра готовилась к выходу в море, Рожественский, Военно-морское министерство и другие департаменты планировали для нее маршруты. Определяющим фактором было отсутствие русских баз на всем пути между Либавой и Порт-Артуром и вероятность того, что Британия, на словах стоящая за нейтралитет, в действительности будет делать все, что в ее силах, чтобы помешать русским. Россия была в союзе с Францией, но последняя не хотела ввязываться в войну с Британией. Однако Делькассе, скрепя сердце, дал себя уговорить открыть французские колониальные якорные стоянки для русской эскадры. Но Франция не обязывалась поставлять уголь, и отсюда не ясно было, считать ли прочие угольщики «воюющей стороной» или «невоюющей». Британия, похоже, считала, что поставка угля Японии была позволительной, но та же поставка угля России была несовместима с нейтралитетом.

Адмирал Фишер распорядился, что нейтральные угольщики не должны грузиться британским углем, если он предназначается для Рожественского. И все же на деле в британских портах не было какого-либо жесткого контроля, который следил бы за выполнением этого правила.

Еще в 1903 году, задолго до войны, представители Гамбург-Американской линии побывали в Санкт-Петербурге в поисках какого-либо бизнеса, и тогда же были закуплены у них 16 транспортов (среди них были и те, что вошли позднее во 2-ю эскадру). Германская компания оказалась полезной и с поставками самого угля. Она заключила контракт с одной Санкт-Петербургской фирмой на предоставление России пароходов (и некоторые из них были зафрахтованы в Британии!) на доставку почти 340 000 тонн угля в согласованные пункты между Данией и Гусаном. Предпочтение отдавалось уэльсскому углю из-за его большой теплотворной способности на тонну и его относительной бездымности. Уголь должен был поставляться на счет Гамбург-Американской линии и только когда пароход покидал британский порт погрузки, его капитан вскрывал секретные приказы относительно того, где он должен встретиться с русскими.

Когда слухи о таком распорядке достигли Британии и Японии, с их стороны были выражены протесты, и Гамбург-Американская линия поставила Германское правительство в трудное положение: давление на компанию по отмене контракта вызовет вражду со стороны России. Кроме того, кайзер, любивший, чтобы о нем всюду помнили, думал, что контракт этот должен быть почетным; он будет рычагом, который укрепит Русско-Германский союз.

Капитан Бутийе, француз, шкипер в запасе, был одним из тех, кого назначили на вспомогательные суда. Позднее он вспоминал атмосферу конспирации, в которой британский пароход становился французским транспортом: «По пути к станции Юстон в Лондоне мне начали попадаться японцы. Оказалось, что они следовали за нами от Гавра. Пока я собирал команду в этом порту, странствующие шпионы навострили уши и кинулись нас преследовать. Джордж Гиффорд, приехав однажды в Ливерпуль, рассказал мне: «Не знаю, было ли это простым совпадением, но в Гавре на тот же паром, что и я, сели два японца, только что сошедшие с поезда». В течение трех дней, что мы были в Ливерпуле, мы все время натыкались на японцев, шастающих вокруг доков...

...К 9 утра я пошел в контору господина Калле, находившуюся на 51 Сант-Джон Стрит. В10 часов я был на борту английского рефрижератора «Маори Кинг», который на следующий день должен был поднять французский флаг и переименоваться в «Эсперанс».