Читаем Свидетель полностью

– Хочешь стать таким же, как я? – спросил меня Старый Морской Волк. – А хочешь выработать настоящую морскую походку?

Он прошёлся передо мной, и тут я заметил, что силуэт его фигуры похож на квадрат. Морская походка заключалась в том, что Старый Морской Волк припадал сразу на обе ноги, причём припадал куда-то вбок, попеременно направо и налево.

– Конечно хочу! – закричал я. – А ты научишь меня курить морскую трубку?

– Отож! Пойдём со мной.

– А что это за катер? – спросил я его, только чтобы поддержать разговор.

– Мудила! – натопорщился на меня Старый Морской Волк и прибавил уже поспокойнее: – Сам ты… катер. Это малое судно. Мы туда и идём.

– Эй, на судне! – крикнул Старый Морской Волк.

На палубе появился толстый старик в кителе. По рукаву этого кителя, к самой шее старика, подпирая его стариковское горло, поднимался золотой шеврон.

Ясно, это был капитан.

Увидев моего спутника, старик в кителе с неожиданной лёгкостью соскочил на причал и стал медленно приближаться к нам, расставив руки. Наконец они схватились, кряхтя, как дзюдоисты.

– Хо-хо! – крикнул мой провожатый.

– Старый хрен! – отвечал ему капитан.

– А это кто?

– Он – специалист, – солидно отрекомендовал меня Старый Морской Волк.

– Ну тогда он нам рацию починит.

Сердце моё пропустило удар.

Как жениха к невесте, меня подвели к месторасположению хитрого аппарата. Я выгнал всех из закутка радиста. Радист, кстати, был в запое на берегу. Итак, я выгнал всех из закутка и закрыл дверь. Я всего один раз имел дело с рацией и использовал её только как неудобную подушку под голову.

И ещё я понял, что сейчас меня будут бить.

Был в моем московском детстве один такой человек. Он обитал в Смоленском гастрономе около того прилавка, где расположился отдел вин и коньяков.

Человек этот собирал себе компанию, покупал вместе с ней в складчину бутылку и произносил, обтирая грязной ладонью горлышко:

– Позвольте мне, как бывшему интеллигентному человеку, выпить первым.

Ему позволяли. Тогда он подносил бутылку к губам, подобно горнисту, и в одно дыхание выпивал её всю. Потом снимал очки, аккуратно складывал их и говорил:

– Бейте!

Но у меня не было даже очков.

Справившись с головокружением, я всё же дунул на отвёртку и снял заднюю крышку с надписью «Блок питания».

Первое, что я увидел, был крохотный проводничок, отпаявшийся от клеммы.

Я зачистил его и, вместо того чтобы припаять, просто обмотал вокруг контакта.

Рация захрипела. Я повернул ручку настройки. Тогда рация внятно сказала бесстрастным голосом:

– …и письма ваши получил. Получил. Привет тётке. Повторяю: Привет тётке. Конец.

Всё умолкло.

Я привинтил крышку обратно и закурил. Руки у меня дрожали, а сердце выпрыгивало из груди. Через полчаса я позвал капитана. Он заворожённо вслушивался в музыку сфер, а потом молча пожал мне руку.

Вечером мы снялись с якоря.

Снялись с якоря… Разве так это называется?!

Я ждал, ходил взад и вперёд, но вот наконец задёргала, застучала машина, будто кто-то там, внизу, зашуровал огромной кочергой, в такт этому стуку задрожала палуба, заполоскал на гафеле бывший гордый флаг Российской Федерации, а ныне вылинявший розовый прямоугольник с тёмной полосой по краю…

И я представил себе эту землю и море, представил себе это пространство всё целиком, с островом Моржовец, с небывалой деревней Нижний Маркомус, со всем пространством от Белого моря до Шпицбергена, от Баренцева моря до моря Лаптевых, с мысом Желания, вылезающим на самую рамку карты, с проливом Карские Ворота – набитым судами, как городская улица машинами, с полуостровами и островами, городами и железными дорогами, областями, республиками и национальными округами…

Мы снялись с якоря и мимо раздвигающихся берегов пошли в Белое море.

А ночью мне приснился патриарх Никон, плывший на лодке и вопрошающий:

– Кий остров?

В лодке у него сидел губастый аквариумист с Птичьего рынка. Этот аквариумист был сумасшедший. Его тощая фигура постоянно маячила среди рыбных рядов и была их необходимым добавлением. Добавлением к тому странному и причудливому миру моего детства, который то ли исчез, то ли преобразился.

Изредка он кидался к какой-нибудь испуганной девочке, с размаху тыча ей в живот майонезную баночку с неясным, неразличимым в мутной воде содержимым.

Кричал он при этом страшно:

– Купи гупяшек!!!

Так вот, этот Губастый что-то втолковывал патриарху, а тот внимательно слушал, склонив голову на плечо. Когда они проплывали мимо меня, медленно и сонно, я услышал его голос.

– А жёлтые сейчас по пятифану, по пятифану, – говорил Губастый.

Кружки кругами перемещались по столу от вибрации.

Механик зашивал огромной иглой мешок с почтой, лопнувший по шву. Я задумчиво глядел, как он не глядя случайно пришивает к нему конверт с надписью: «Архангельская обл. Новая Земля. Московский военный округ».

Увидев непорядок, он поднял на меня глаза и назидательно сообщил, что это ещё что, Земля Франца-Иосифа – Архангельская область…