Читаем Свидания полностью

И я взялся за штурвал. По правде говоря, все, что от меня требовалось, это смотреть вперед и немного по сторонам, пока что меня никто не обгонял, но, между прочим, поинтересовался я, у вас нет зеркала заднего вида? Он, похоже, не понял вопроса. Чтобы смотреть назад, пояснил я и добавил: разумеется, это совершенно лишнее, хотя на самом деле уверенности у меня не было. Он не ответил, я, стало быть, держал штурвал и вроде как бразды правления, тем временем мы уже подплывали, сейчас будем сворачивать, сообщил Макс, хотите сами? Спасибо, достаточно, ответил я, я понял принцип и передаю штурвал вам, предпочитаю видеть вас на этом месте. А вы давно так живете?

Пятнадцать лет, сказал он, приступая к делу и плавно поворачивая налево, я развернусь, чтобы встать как надо, объяснил он, носом на восток, мне так привычнее. Рассказать вам, как я здесь живу?

Да-да, конечно, ответил я.

И он рассказал. Я слушал вполуха, наблюдая за маневром, он говорил про сырость, про то, что сколько стоит, само собой, но еще про чаек, бакланов, про самоубийц, которые почти все начинают жалеть в последний момент, что прыгнули в воду, и, пытаясь спастись, плывут против течения, вместо того чтобы отдаться на волю волн, будто в верховье лучше, чем в низовье, и в итоге действительно тонут, и про гребцов, которые проплывают мимо, но про них нечего особенно сказать, а вот спасатели - это да, как они работают, как тренируются в красных резиновых комбинезонах, как плывут за своими «зодиаками», карабкаются прямо из воды на мост, будто гостиничные воры, в общем, спасатели на Сене великолепны, а спасательницы еще великолепней, женщины, которых невозможно представить себе на реке, но больше их нигде не увидишь, эксклюзив. Понимаю, сказал я, а он уже отпустил штурвал, причалил, подключил коммуникации, предложил: не попить ли нам кофе на воздухе?

Отличная мысль, сказал я. И вот тут наконец, пока мы пили кофе на палубе под бамбуком, а мимо скользили взад-вперед речные трамвайчики, я смог спокойно разглядеть Одри. Как это я раньше не догадался, говорил я себе, ведь вот что мне было нужно, нужен был кто-то третий, чтобы пролился свет. Потому что теперь я ясно видел Одри, она любила меня, я продолжал любить ее или только начинал любить, и ничто в ее лице и в ее молчании не противоречило моему ощущению, что это, наверно, и есть она, что это будет она, если я захочу, а я хотел, по-прежнему хотел, спокойно, без волнения, с помощью Макса, игравшего роль человеческой фигуры, которую фотографируют у подножия архитектурного памятника, чтобы зрители оценили его масштаб. Рядом с Максом Одри приобрела наконец совершенно отчетливые очертания: прелестная, обаятельная, взгляд наполненный, рот ненапряженный, она была фотографией любви, которую мне оставалось только сохранить, и даже видеть оригинал уже не требовалось. Я отвел глаза, обменялся дружеским взглядом с Максом, предвкушая мгновение, когда подарю Одри тот самый взгляд, или почти, какой она некогда у меня перехватила, он одинаков для всех женщин, которых любишь, тот же порыв, то же ожидание, короче, взгляд один и тот же, а вот объект - объект иной, он наполняет собой взгляд, окрашивает его и меняет, только это незаметно, происходит словно бы незначительная перемена освещения, разницы не видно, она скрыта в сознании, а Одри разницы и не хотела, она хотела в точности тот самый взгляд, и я ей его дарил, тот мой прежний взгляд, но направленный теперь на нее, - сосущая тоска, уже, и зов, которые могли бы быть обращены к кому угодно, но сейчас были обращены к ней и ни к кому другому, никого другого здесь, насколько я знал, не было, она не могла этого не видеть, да и Макс, впрочем, тоже, отчего чувствовал себя, судя по всему, немного одиноким. Пожалуй, я вас оставлю, сказал он.

Нет, ответил я, нет. Это мы вас оставим. Спасибо за кофе. Все было просто чудесно. Мы пройдемся по набережной.

И добавил еще какие-то подобающие слова. Впрочем, я собирался вернуться, увидеться с ним - во-первых, сегодня же, а во-вторых, разумеется, потом, когда мы будем вместе, я и Одри, - я, понятно, не представлял себе, как бы мы начали жить с ней вместе прямо сейчас, у нее же дети, Симон, тут куча проблем, сначала надо поговорить, обсудить кое-что, а пока мы сойдем с баржи на набережную, я возьму ее за руку, и мы пойдем по городу вдвоем.