Читаем Святые горы полностью

Известно, что секундант Дантеса д’Аршиак показывал графу В. А. Соллогубу зарубежные образцы дипломов. Естественно, что на Гагарина удобно было бросить тень, ибо связь между ним и секундантом Дантеса не подлежала сомнению. Если к тому же учесть, что III отделение всячески поддерживало версию о ненависти Чаадаева к России, то Гагарин, человек из его окружения, становился удобным объектом для компрометации. Возможно и даже вероятно, что передача Пушкину оттиска чаадаевского произведения не осталась тайной для жандармов. Пушкина опутывала сеть шпионов. Добавлю, что при жизни поэта — за месяц-два до дуэли — распустить слух с обвинением кого-либо в пасквилянтстве было опасно. Пушкин начал бы немедля расследование и докопался бы до истины. Но, как только он погиб, слух указал на «виновного».

Иван Гагарин являлся позднее усердным членом кружка 16-ти, в который входили разные люди: Ю. Ф. Самарин, граф П. А. Валуев, барон Д. П. Фредерикс, А. А. Столыпин (Монго), князья А. Н. и С. В. Долгоруковы, Н. А. Жерве, граф А. П. Шувалов, К. В. Корчак-Браницкий, а также М. Ю. Лермонтов. Если не все там едино мыслили, то пасквилянтство заклеймили бы безусловно. Логично допустить, что Гагарина принесли в жертву с ведома Луи де Геккерна. Близкий к голландскому посланнику барон Густав Фризенгоф 14/26 марта 1887 года в письме к дочери Наталии Николаевны от второго брака А. П. Араповой обмолвился: «Александрин вспоминает, что среди них (недоброжелателей) находился и некий князь Гагарин, который написал Пушкину письмо в таком именно смысле». Слова «некий князь Гагарин» выдают тайные надежды Геккернов. Для Александрин князь Гагарин вовсе не был «неким». Между тем и здесь ни намека на Долгорукова, хотя в то время он давно фигурировал как автор пасквиля. Геккерны, очевидно, не возражали по поводу обвинений, выдвинутых против Ивана Гагарина. Кроме того, Гагарин долгое время жил во Франции, в непосредственном соседстве с Дантесом. Никаких фактов об их продолжавшейся связи — дружбе или вражде — пока нет. И, наконец, многие деятели русской культуры — А. И. Тургенев, Ф. И. Тютчев, Н. С. Лесков, Ю. Ф. Самарин и другие — продолжали общаться с Гагариным в течение долгих лет после смерти Пушкина.