Читаем Святославичи полностью

- Дерзок ты на язык, отче, - покачал головой Святослав. - Как только прихожане тебя терпят!

- Прихожане мои не князья, потому и терпят, - хмуро ответил Никон.

- Ростислава-то любили в Тмутаракани?

- Любили и почитали. За помыслы дерзновенные, за благородство истинное, не показное, за простоту в речах. За то, что он в баньке попариться любил. За то, что он русские песни слушал и пел. - Никон печально вздохнул. - Что говорить, славный был князь! Да в том-то и беда, что был…

- Воеводы Ростислава мстят ли за князя своего?

- Мстят, конечно, только месть боком выйдет тмутараканцам.

- Как так?

- Захватил Порей в море три судна греческих, купцов убил, рабов на волю отпустил. Вышата в Корчеве греков побил, а жен их на потеху своим воинам отдал, рабов опять же - на волю. В довершение всего обступили они с войском Кор-сунь. В городе том восстание произошло: поднялись бедные на богатых. Скоро по всей Тавриде такое же начнется. Чем все кончится? Двинет ромейский император флот с войском в Тавриду, - Порей и Вышата со своими двадцатью ладьями на море ромеев никак не одолеют. На суше тягаться с воинством ромейским тоже не смогут, потому как кроме пятисот дружинников у них в войске сплошь беглые рабы. Вот и выходит, что воеводы Ростислава уйдут в степи, - ищи ветра в поле! - а ромеи выместят свой гнев на тмутараканцах.

- Так ты полагаешь, отче, что князь черниговский спасет Тмутаракань от ромеев?

- Убежден.

- А Всеволод не сможет спасти?

- Всеволод не станет спасать.

- Епископ-то тмутараканский, небось, не рад будет моему сыну, а?

- Нас к тебе не епископ посылал, княже, а русские люди. Не хотел я ехать вовсе да люди уговорили. Я им говорил, что не отступится от Тмутаракани князь черниговский, даже если ромейский император исполнит на него все свое войско. Нет, уперлись, как бараны, поезжай да поезжай!

Святослав от души рассмеялся.

Нравился ему Никон то ли искренностью своею, то ли острым языком, то ли еще чем-то. Впервые задумался над этим в тот апрельский вечер, когда иеромонах ушел почивать. Правду молвит Никон, от себя не убежишь.

Долго не ложился спать Святослав, все бродил по гриднице, освещенной пламенем свечей. Думы терзали князя, Каиновы думы. Злился Святослав на себя за это, злился и на Никона, но и злость не могла притупить в нем того чувства, которое толкает честолюбцев на решительный шаг. В эти минуты Святослав признался самому себе, что и Никон нравится ему прежде всего за то, что признает за Святославом первенство среди сынов Ярослава Мудрого. С самой первой встречи с Никоном почувствовал это Святослав.

Когда сам о себе думы высокие имеешь, это считается грехом да и не может человек сам о себе с предельной прозорливостью мыслить. А ежели думы такие зарождаются в другой голове, даже во многих головах, и будут они о том, что не пора ли князю черниговскому встать во главе Руси! Вот что лишало Святослава сна.

Когда пригрело землю майское солнышко, собрался Глеб Святославович в дальний путь к Тмутаракани, уже в который раз. С Глебом отправлялись триста дружинников и воевода Гремысл. Собралось в обратную дорогу и тмутараканское посольство.

В день расставания Святослав был серьезен и немногословен.

- Никона слушай, сын мой, - негромко молвил князь, глядя в ясные глаза Глеба. - Он худому не научит. Да ухо держи востро! Хоть и сами призвали тебя тмутараканцы, случиться может всякое.

Обнял Святослав сына и отошел.

Уже стоя в стороне, наблюдал князь, как прощаются с Глебом его братья. Было видно, что все трое завидуют ему, а особенно Роман. Не сидится дома Святославичам: кровь молодая, горячая!

К Святославу приблизился Никон. Темная риза на нем была подпоясана толстой веревкой, через плечо холщовая котомка. На ногах онучи.

- Прощай, князь. Буду Бога за тебя молить, коль в мыслях своих возжелаешь стать выше братьев. - Никон в упор посмотрел на Святослава. - Ну, а не возжелаешь, не обессудь, молиться за тебя не стану. Неча Бога блазнить!

- Прощай, отче, - медленно и как бы со значением произнес Святослав.

Иеромонах перекрестил Святослава и направился к своей лошади, когда ему вдогонку прозвучал вопрос князя:

- Как же ты узнаешь, отче, о том, посетили меня дерзкие мысли или нет?

Иеромонах задержался на месте и ответил, не оборачиваясь:

- Божьим предвидением, княже.

- А не обманешься, отче?

Уловив усмешку, Никон через плечо глянул на Святослава и спокойно заметил:

- Иль не посещали тебя мыслишки эти, княже?.. Посещали, и мне сие ведомо. Доподлинно ведомо!

Последние слова Никона запомнились Святославу и в особенности взгляд его, острый и пронизывающий. Ничто от такого взгляда не скроется: ни настроение человека, ни помыслы его. Понятно, отчего так разгневался некогда на Никона Изяслав. Видимо, прозорливый иеромонах не просто правду сказал ему в глаза, но в душу Изяславу заглянул и наизнанку ее при всех вывернул.

«На неправедное дело толкает меня Никон, - говорил сам себе Святослав. - Почто толкает он меня на греховное? Почто желает видеть меня великим князем на Руси? Моими руками хочет отомстить Изяславу иль впрямь желает очистить Русь от ереси латинской?..»