Читаем Святославичи полностью

- Отчего такой хмурый, друг мой? - участливо спросил постельничего Изяслав. - Поругался с кем? Иль недужится?

- Койата, которого намедни копьями забили, был моим старшим братом, - понурив голову, ответил Людек. - Он был мне вместо отца. Отец-то наш давно Богу душу отдал. Накажи убийц, Христом-Богом молю! - Людек упал на колени перед Изяславом. - Отплати злыдням кровью за кровь, а уж я за тебя в огонь и воду пойду!

- Ступай, друг мой, - мягко произнес Изяслав и коснулся рукой склоненной головы постельничего. - Вот полистаю «Русскую Правду», погляжу, что можно сделать в отместку за брата твоего. А службу твою верную я ценю!

Людек с поклоном удалился.

Изяслав вспомнил, как Гертруда просила его в Кракове оставить Людека при ней, мол, ей так нужен рядом верный человек! Не послушал супругу.

«Койату не вернешь, а преступать закон в угоду Болеславу - только врагов себе наживать средь бояр своих, - размышлял Изяслав, рассеянным взором пробегая статьи законов о татьбе. - На всех угодить - себя истомить, да и не получится такое! Святослав сказал бы, мол, поступай по закону и весь сказ. Это и будет по-княжески!»

Скоро у Изяслава стали слипаться глаза. Он захлопнул книгу и со вздохом облегчения завалился на широкую кровать.

На Максима поляки покидали Киев. Целая толпа горожан с ядреными шутками и прибаутками провожала Боле-славовых воинов до Лядских ворот. Польский король был мрачен и неразговорчив, крепко держась одной рукой за поводья, а другой за рукоять меча. Конь под ним был мощный широкогрудый с косматой гривой и белой лоснящейся шерстью.

Кто-то из киевлян едко заметил: «По седоку и жеребец!»

У польских рыцарей кони были не менее могучи и длинногривы. Но ни один рыцарь из княжеской свиты не мог сравниться с Болеславом величиною тела.

Свою чудовищную силу Болеслав продемонстрировал Изяславу при прощании, когда преподнес тому на память тяжелую бронзовую чашу. Изяслав протянул было руку, чтобы взять подарок. В этот миг Болеслав сжал чашу в своей огромной пятерне, так что чаша превратилась в бесформенный кусок металла.

Изяслав и его бояре были поражены увиденным.

Болеслав с усмешкой промолвил:

- До видзенья, княже киевский.

- Будь здоров, брат Болеслав, - смущенно пробормотал Изяслав.

…Выехав за ворота, польский король остановил коня на обочине дороги, пропуская вперед свой отряд. Он еще раз оглядел крутые валы и прочные деревянные стены Киева, гигантскую воротную башню из белого камня, уходящую в небеса. Кто знает, может, еще приведут его сюда пути-дороги, дабы наказать дерзких киевлян и их чванливого князя!

* * *

Спровадив домой поляков, Изяслав отправил своего старшего сына в поход на Полоцк.

- Станешь в Полоцке крепкою ногою, весь край кривичский будет в твоей власти, - напутствовал Изяслав Мстислава. - Искорени все семя Всеславово иже с ним самим. Да средствами не гнушайся! Не убить бобра, не нажить добра!

Семь тысяч ратников повел Мстислав на Полоцк. Всеслав вышел ему навстречу.

Сошлись два войска и два князя у города Витебска. Полдня шла лютая сеча. Наконец, не выдержали полочане и побежали. Всеслав с сыновьями чуть в плен не угодили. 1 июня 1069 года сел Мстислав князем в Полоцке. Святополку Изяслав дал в управление Туров. Ярополку дал Владимир. Вспомнил и про своего племянника Давыда Игоревича, которому исполнилось одиннадцать лет - посадил его князем в городе Пинске. Своих внучатых племянников Рюрика, Василька и Володаря Ростиславичей перевел из Киева в Вышгород под присмотр посадника Микулы Звездича, который сменил попавшего в опалу после смерти Эмнильды Огнива. Не забыл Изяслав и про Бориса, звал его обратно в Киев, обещал посадить князем в Вышгороде. Да что-то медлит с возвращением Борис. Иль рассчитывает получить большее от своего черниговского дяди…

Однажды в конце июля велел Изяслав седлать коней и поскакал с тремя десятками дружинников в Печерскую обитель. На вопрос Коснячко, зачем понадобилось ни свет ни заря ехать к монахам, Изяслав сквозь зубы ответил:

- Должок один вернуть надобно!

Смекнул Коснячко, что именно замыслил великий князь, но вида не подал.

Иноки печерские шли к заутрене, когда их взорам предстала конная княжеская свита.

Изяслав спешился и, расталкивая монахов, направился к келье игумена, прорытой в склоне горы, как и весь монастырь, представляющий собой множество пещер и пещерок, соединенных узкими и низкими проходами.

Но старец Феодосии сам спешил ему навстречу.

- Благословен будь, пресветлый князь киевский, - заговорил Феодосии, осеняя Изяслава крестным знамением, - и помыслы, и дела твои пусть благословенны будут, ибо богоугодна власть твоя над Русью и над братьями твоими. Слава тебе, паки стол свой блюдящему на радость друзьям и на страх недругам. Да расточатся враги твои, да отсохнут злые языки, глаголящие хулу о тебе…

Изяслав прервал Феодосия нетерпеливым жестом:

- Ведомо мне, отче, что среди братии печерской есть один злыдень, сквернословящий про меня всуе. Долго я терпел, но вот кончилось терпение! Выдашь ли ты мне сего злодея?