Читаем Святославичи полностью

Ода не успела ни справиться с волнением, ни сообразить, как себя вести, что говорить…

Княгиню выручил Борис. Он сделал то, чего Ода совсем не ожидала - подхватил ее на руки и закружил по комнате.

Вошедшие Святослав и Регелинда замерли в изумлении на пороге.

Борис, сделав вид, что не сразу заметил вошедших, невозмутимо поставил Оду на пол и повернулся к князю.

- Неплохо вы тут развлекаетесь! - промолвил Святослав, подозрительно взирая на раскрасневшееся лицо супруги, на ее смущенные глаза.

Регелинда деликатно исчезла, прикрыв за собой дверь.

- Я хотел доказать княгине, что силушка у меня есть и меня вполне можно пустить в сражение, дядя, - сказал Борис, открыто глядя на Святослава.

- Д-да, Святослав, - пролепетала Ода, поправляя волосы, - Бориска очень силен. Я н-не думала, что он так силен! Да он коня поднимет, не то что меня!.. По-моему, ты напрасно не даешь ему оружие.

- В оружии я Борису не отказываю, но в сражение ему еще рано, - сурово проговорил Святослав. - В сражении не токмо сила, но и умение нужно, а какое у Бориски умение, коль Ромка его тремя ударами меча обезоружит.

- Но Роман старше, - вступилась за племянника Ода.

- Дело не в возрасте, а в умении воинском! - сказал Святослав и кивнул на Бориса. - С его-то силой можно двоих таких, как Ромка, уделать: по мечу в каждую руку и айда! Нет, покуда Борис рукой к мечу не прирастет, я в сечу его не пущу. Пусть хоть до церкви тебя на руках носит! Кстати, любезная моя, собирайся! Через час епископ Гермоген молебен в Спасском соборе творить начнет во избавление от поганых. Весь народ валом валит, значит, и нам быть необходимо. У нас ныне с народом одна беда-кручина…

- Меч, а не молитва нашей земле спасенье, - задумчиво сказал Борис.

- Еще один Ромка на мою голову! - проворчал Святослав и вышел из светлицы, хлопнув дверью.

Благодарная Ода, забыв про свое смущение, прильнула к Борису на несколько долгих секунд. И в этом кратком единении их тел зародилось чувство, волнующее сердца, еще слабое и неосознанное ими до конца: слабый побег будущего могучего древа.

* * *

При огромном стечении народа в присутствии бояр и княжеской семьи епископ Гергемон, блистая позолотой своих тяжелых длинных одеяний, провел торжественную службу в самом большом храме Чернигова - Спасо-Преображенском соборе. Под звуки церковного хора, в ярком сиянии множества зажженных свечей, в клубах благовонного фимиама свершалось действо, на которое люд черниговский возлагал надежды: избавление их города от половецкого набега. Никогда еще священные символы христианства, обряды и молитвы не воспринимались и знатью, и беднотой с таким всепоглощающим благовением, почти трепетом, словно население Чернигова разом уверовало в грехи свои, осознало вину и гнев Господень. Будто вознесенная к Богу торжественная молитва явилась тем позабытым амулетом, о котором вспомнили только теперь, когда «авось» не избавило от беды, и от которого ждали чуда. В каком народе не живет такая наивная вера? На что еще надеяться простым людям, если их правители сами в растерянности и уповают на небеса? ,

Покидая храм, Святослав в сопровождении жены и сыновей, ближних бояр и их жен прошествовал сквозь расступившуюся толпу, в молчании которой чувствовалось скрытое недовольство. Люди исподлобья глядели на своего князя. Кто-то пробурчал в задних рядах: «Ишь, вырядились! Как на праздник! А мы в чем живем, в том и помирать будем». Другой голос насмешливо подхватил: «Зато голому дождь не страшен!» Весельчака тут же осадили: «Скоро будет тебе дождь из половецких стрел!»

Вечером, думая с боярами все ту же тяжелую думу, Святослав мрачно промолвил:

- Глядите, други, сегодня народ ворчит, а завтра как подхватит нас на руки да головой в Стрижень! Из той же чаши отведаем, из коей Изяслав пивал.

- Будет тебе, князь, беду кликать, - недовольно сказал Веремуд.

- А чего ее кликать, коль она и так за воротами стоит, - отозвался Святослав.

Прошло два дня. В Чернигов продолжали приходить зловещие слухи: половцы осадили город Сновск, приблизились к Стародубу, их дозоры были замечены на дороге, ведущей в Чернигов. Повсюду степняки жгут села, угоняют скот, берут в полон смердов.

В Чернигов продолжали прибывать толпы сбегов.

- И молебен пет, да пользы нет, - молвил Святослав, собираясь на воскресную службу в храм.

На этот раз князь оделся скромнее.

- Устыдился гласа народного, князь черниговский? - усмехнулась Ода, появившись перед мужем в парчовой шубке, подбитой горностаем, в коротких сафьяновых сапожках и куньей шапочке, надетой поверх белого плата. - Устыдился иль убоялся?

Ода засмеялась, глядя, как Святослав отвесил небрежный подзатыльник смеющемуся вместе с ней Роману.

Как и за два дня до этого, князь с супругой, сыновьями и боярской свитой отправился со двора пешком. Обычно выезд был на конях. До собора было не более шестисот шагов. Мерзлая дорога вилась между деревянными теремами бояр, стиснутая высокими частоколами. Под ногами звонко ломался тонкий ледок на замерзших за ночь лужах.