Читаем Святилище полностью

"Столовая" была именно такой, как она мне и представлялась, и была очень похожа на продуктовый магазин, который я посетила. "Неаппетитно" было щедрым способом описать это. Анна собрала для себя самые разные продукты, в том числе жалкий кусок сыра, почерневший банан, высохшую булочку и какой-то суп, который пах, по крайней мере, для меня, ногами. Но я не стала говорить об этом Анне.

Другие Стражи сидели за длинными деревянными столами, перед ними громоздились груды еды. Большинство из них разглядывали меня своими сверкающими, как драгоценные камни глазами, пока мы пересекали похожее на пещеру помещение. Это немного напоминало старшую школу Варвика, за исключением того, что все остальные дети были выше семи футов ростом и хорошо вооружены.

Анна вытащила нож из ножен на бедре и соскребла кусочки плесени, прилипшие к поверхности сыра. Я села напротив неё, лихорадочно соображая. Если я не выберусь из города через несколько недель, то умру с голоду. Малачи не упоминал об этом, но это объясняло его страстное желание вытащить меня отсюда. Что ж, мне так же не терпелось уйти, как и ему хотелось увидеть мой уход, вот только при условии, что Надя будет со мной. Может быть, он покинет этот город с небольшим отрывом вслед за мной. Я вспомнила тоску в его голосе, когда он говорил о том, что лежит за городскими стенами. Я была счастлива, что он скоро сможет выйти, и провела несколько минут, размышляя о том, какую улыбку это могло бы вызвать на его суровом, вызывающем лице.

Анна ела быстро и молча. Она казалась подавленной после нашего разговора о еде, и мне стало интересно, а жалеет ли она, что у неё не пропал аппетит. Когда Анна встала, чтобы выбросить остатки еды, в комнате воцарилась тишина. Она сделала вид, что ничего не заметила. Как только мы вошли в коридор, вновь расслабленный смех и поддразнивание наполнили комнату и сотрясли стены.

Я взглянула на Анну.

— Это потому, что ты заставляешь их нервничать или они думают, что ты горячая штучка?

— И то и другое. До меня были и другие, но я долгое время была здесь единственной женщиной. Достаточно долго, чтобы большинство из этих парней попытались что-то сделать и потом очень сильно об этом пожалели. Но поначалу Такеши и Малачи пришлось защищать меня. Они никогда не отпускали меня без сопровождения. Но как только я научилась постоять за себя, другие Стражи тут же оставили меня в покое.

— Ты когда-нибудь тренировалась до того, как попала сюда?

Анна оглядела меня с ног до головы.

— Знаешь, мне кажется, я была похожа на тебя. Я хочу сказать, я тебя не знаю, но у тебя такой взгляд. Сильной девушки. Свирепой девушки, — она одарила меня улыбкой, которая была одновременно лукавой и грустной. — Надломленной девушки.

Я отвернулась и заскрежетала зубами. Неужели это так очевидно? Как будто "непригодна для нормального общества" было написано на моём лбу.

Только Надя заставила меня почувствовать себя иначе. Она заставила меня почувствовать, что я достаточно хороша, что всё, что мне нужно было сделать, это прочитать код и заговорить на языке этого нормального мира, вместо того, чтобы изменить себя с целью вписаться в него. Она как-то сказала мне, что у всех есть свои тайные дикари под кожей, и некоторые люди просто скрывают их лучше, чем другие.

Я хотела быть похожей на Надю, но если Надя действительно знала, что важно и реально, то зачем ей понадобилось надевать маску счастья, когда она была так несчастна? Почему она накачивала себя обезболивающими таблетками? И почему, чёрт возьми, она решила оставить меня?

Если Малачи и Анна окажутся также хороши, как кажутся, возможно, у меня появится шанс спросить её.

Анна повела меня вниз по каменным ступеням, свет газовых ламп мерцал в темноте. По мере того как мы спускались, температура падала. Тяжёлые удары и резкий треск эхом отдавались от камней. Звучало так, будто внизу шёл бой. Мы подошли к двери у основания лестницы.

— Он разогревается, — небрежно сказала Анна, открывая дверь.

В комнате воцарилась тишина.

Я вошла в длинную прямоугольную комнату с высоким потолком. Вдоль стен тянулись модифицированные газовые лампы, все они были покрыты прочной проволочной сеткой — без сомнения, чтобы их не разбили летающие предметы. Малачи стоял в дальнем конце комнаты, натягивая рубашку поверх своего изумительного пресса.

— Как Михаил? — спросила Анна, подходя к нему.

Малачи закатил глаза и вытер рукавом вспотевшее лицо.

— Как обычно, красноречивая личность. Но к завтрашнему утру у него будут доспехи для Лилы.

Я переводила взгляд с одного на другого. За последние несколько лет я стала по-настоящему гордиться своей способностью защищать себя, своей способностью запугивать других, чтобы они оставили меня в покое. Но сейчас, глядя на двух настоящих воинов, я чувствовала себя глупой старшеклассницей.