Читаем Святая Земля. Путешествие по библейским местам полностью

Пять часов пролетели незаметно. История не раз ступала на синие ковры этой апсиды. Порой она принимала облик офицера швейцарской гвардии в форме, придуманной Микеланджело, или члена Благородной гвардии[40] в алой тунике, белых бриджах из оленьей кожи и черных сапогах, или представителя кавалерийского корпуса, ранее составлявшего эскорт папского экипажа и охранявшего его святейшество в путешествиях. И хотя папские конюшни ныне пусты, эти люди все еще носят шпоры. На мгновение появился человек в непонятной форме — синей с оранжевым, с медным шлемом в руках. Управляющий пояснил мне, что это один из папских пожарных, подразделение которых создано при Пии VII.

На противоположных сиденьях, зарезервированных для кардиналов, я заметил небольшую, весьма трогательную комедию. Два молодых сельских священника, сидевших чуть ли не рука об руку, каким-то образом попали в эту особенную часть собора. На них были широкополые черные шляпы и сутаны из черной шерсти альпака или чего-то подобного. Они поверить не могли тому, что сидят прямо перед Святым Престолом, а потому блаженно улыбались, безмятежно и невинно наслаждаясь. Почти на каждой церемонии, которую я посещал, происходило нечто подобное. Всегда находится кто-то непосредственный, смело занимающий места сильных мира сего; но, к несчастью, долго они там не задерживались.

Молодым людям и на мгновение не пришло в голову, что они совершают нечто дерзкое. Их бесхитростные лица сияли от удовольствия, и ни один из управляющих не обращал на них внимания, деловито пробегая мимо, сопровождая важных гостей на приготовленные места. Но вот наступила пора прибыть величественным фигурам в красных одеяниях, отделанных горностаем. Появился первый кардинал. Выражение лиц молодых священников, увидевших принца церкви, в точности воспроизводило маски из пантомимы, когда персонаж вдруг догадывается, что перед ним великан-людоед: удовольствие сменилось удивлением, которое перешло в ужас. Его преосвященство чуть наклонился вперед и что-то сказал — я уверен, вполне доброжелательно, потому что они ответили ему беспомощными улыбками и, схватив свои шляпы, поспешили прочь. Я искал их глазами в толпе, но так больше и не увидел. Хочется верить, что однажды кто-то из них с полным правом займет это место, а может, и престол святого Петра; потому что в этом нет ничего невозможного.

Внезапно в церкви воцарилась тишина. В следующее мгновение все помещение озарилось светом. Вздох изумления прокатился по толпе. Огромный купол превратился в колоссальный золотой шар, у основания которого можно было разобрать надпись «Tu es Petrus, et super hanc petram aedificabo ecclesiam meam…» («Ты есть Петр и на камне сем Я устрою Свою церковь…»). Со стороны центрального нефа донеслось шарканье ног. Монахи в коричневых, белых и черных рясах, характерных для разных орденов, шли с зажженными свечами, другие несли крест. По левой и правой сторонам трансепта следовали священники. Цветные знамена с ликами новых святых плыли над головами.

Теперь у подножия папского престола собрался весь двор, не хватало только сюзерена. Коллегия кардиналов расположилась справа и слева, а от апсиды до алтаря, лицами друг к другу, в два ряда сидели архиепископы, епископы, генералы и прокураторы религиозных орденов, настоятели, имеющие право на ношение митры, — все в белых одеяниях, в митрах, обтянутых белым льном или дамастом. С высоты над входом в собор доносилась величественная музыка папского марша, которую играли прекрасные серебряные трубы, и на звук этот вся толпа в храме отозвалась радостным приветствием: папа входил в собор Св. Петра. Сквозь фанфары различались стук каблуков, позвякивание шпор и бряцание доспехов. Я пока ничего не видел, поскольку перспектива нефа была перекрыта высоким алтарем и большим количеством иереев вокруг него, но я мог уверенно сказать, где именно находился папа, по восторженным возгласам, чуть опережавшим его продвижение. Рокот становился все ближе, а потом утих, когда процессия достигла высокого алтаря; и тогда я увидел, как папский двор входит в апсиду. Люди в одеждах из красного дамаста несли папу, во всем белом, который сидел на sedes gestatoria, поминутно поднимая руку в благословляющем жесте и осеняя всех знаком креста. Носильщики-седиари шествовали удивительно гладким, скользящим шагом, так что величественный паланкин словно плыл по водной глади. Над папой высился белый балдахин на шестах, которые несли другие служители, палафрениери, а позади шли опахальщики с длинными веерами из павлиньих перьев. Были там и швейцарские гвардейцы, алебардщики, меченосцы, управляющие, привратники и жезлоносцы, — все шагали медленно, размеренно, а во главе этой живописной группы в исторических костюмах плыл преемник святого Петра, облаченный в белое: длинная белая фалда под белой ризой, митра из золотой парчи на голове.