Читаем Святая Земля. Путешествие по библейским местам полностью

Сначала необходимо провести беатификацию, то есть причисление к лику блаженных. Это тоже бесконечно долгая и сложная процедура. По ее окончании кандидат становится «почитаемым» или блаженным, и его рассматривают как местночтимого святого в стране или внутри религиозного ордена, в зависимости от его «принадлежности» при жизни. Следующий шаг зависит от самого святого. Он должен произвести как минимум два бесспорных чуда после беатификации, этим Бог указывает на то, что Его слуга принадлежит к числу святых. Задача особого совета, известного как Конгрегация ритуала, заключается в проверке этих чудес, причем с максимальным скепсисом. К совету обращается защитник, весьма напоминающий адвоката в суде, ему противостоит поборник веры, которого еще называют «адвокатом дьявола» и задача которого — создать совету все мыслимые трудности. Если на первом заседании совета, которое проходит при закрытых дверях, кандидатуру одобряют, то собирают открытое заседание с участием кардиналов, которые на тот момент находятся в Риме. К ним обращается папа. Его вносят на особых носилках (sedia gestatoria), он облачен в фалду — одеяние из белого шелка, ниспадающее до пят; два помощника несут длинные полы; это одеяние используется только по особым случаям. Кроме того, на папе должны быть паллий (омофор), стихарь, пояс, красная епитрахиль и риза, а также золотая митра. Торжественно испрашивается Божественное благословение, затем издается декрет об установлении общественных молебнов. Третье заседание посещают все кардиналы, патриархи, архиепископы и епископы Рима, а также все епископы диоцезов, находящихся в пределах ста миль от Рима. Папа возглавляет заседание, и, если письменное голосование высказывается в пользу канонизации, его святейшество дает согласие и объявляет дату проведения церемонии в базилике Ватикана.

Ранним утром я прошел сквозь огромную толпу к собору Св. Петра. Все двери храма осаждали мужчины, на белоснежных рубашках которых ярко сияло утреннее солнце, а также женщины в черном и с волосами, прикрытыми платками. Швейцарские гвардейцы в подбитых дублетах со стальными нагрудниками и красными плюмажами на касках стояли у дверей на страже, а папские управляющие в жестких белых воротниках и черных коротких штанах в стиле XVI–XVII веков проверяли билеты. Между этими «елизаветинцами» и несчастными, взявшими не те билеты или забывшими пригласительные, то и дело вспыхивали жаркие дебаты. Возвращаться и искать правильные билеты было бессмысленно. Все равно позже не удастся протиснуться сквозь толпу, даже если двери собора, которые всегда закрывают перед началом церемонии, проводимой папой, оставались бы открытыми.

Одна решительно настроенная, на грани истерики женщина картинно бросилась на скрещенные пики двух швейцарских гвардейцев, пытаясь прорваться в церковь. Сцена была весьма драматическая, но я не мог оценивать ее бесстрастно, так как искренне сочувствовал женщине, тщательно одетой и, вероятно, забывшей взять пригласительный билет исключительно из-за нервного перевозбуждения. Но ничего не поделаешь; на моих глазах эту женщину, трагическую фигуру в черном, отводили в сторону два сотрудника-«елизаветинца», явно раздраженных. Вся компания поразительно напоминала персонажей «Двенадцатой ночи».

Войдя в собор, я увидел гигантскую толпу, обозреть которую целиком не представлялось возможным: люди заполняли все пространство нефов и трансепта. Они гудели, словно пчелы в улье. Звук отражался от просторных сводов непрерывным, ритмическим жужжанием. Алые и золотые стяги свисали с потолка длинными узкими лентами, скрывая колонны и придавая облику собора нарочитую пышность. Должно быть, горели сотни и даже тысячи электрических свечей, по всему собору и под куполом.

Следуя за служащим в островерхой бархатной шапочке, я оказался в одном из наиболее привилегированных мест в соборе — в маленьком пространстве апсиды, рядом с папским престолом, эту часть храма обычно резервируют для членов королевской семьи, дипломатов, родственников папы и представителей Мальтийского ордена. Удобство моего местоположения было удивительным, ведь удостоиться чести видеть проводимую папой церемонию со столь близкого расстояния — не только возможность проверить свою наблюдательность, но и тест на ученость.

В нескольких ярдах от меня, в центре апсиды, стоял белый престол под балдахином; к нему вели семь ступеней, покрытых красным ковром. Позади престола вздымалась волна барочных украшений в западной части собора. Вот кафедра Петра работы Бернини. Четыре огромных фигуры в спутанных, причудливо закрученных складках драпировок — святые Амвросий, Августин, Афанасий и Иоанн Златоуст, которые представляют Западную и Восточную церкви; они стоят по углам золотого престола, поддерживаемого двумя упитанными купидонами, с папской тиарой и ключами святого Петра в руках. Разительный контраст этому пышному престолу составляло простое белое кресло папы.