Читаем Священная полностью

«Стой там. Все в порядке. Я не выйду за пределы священной земли», – успокаиваю я.

А затем зову Семъйязу.

Он поднимается на холм в образе собаки и останавливается у забора, после чего меняет облик и молча смотрит на меня печальными глазами цветя янтаря. Он не может плакать, это умение ему недоступно. И его несказанно раздражает это.

Может, и не стоит трогать его сейчас, когда он так злится. Но ничто уже не остановит мое безумие.

– Держи, – говорю я.

А затем неуклюже снимаю старый мамин серебряный браслет с запястья и просовываю его между прутьями забора.

Семъйяза удивленно смотрит на меня.

– Возьми его, – настаиваю я.

Он протягивает руку, стараясь не коснуться меня. И я опускаю в раскрытую ладонь браслет. Шармы звенят, стуча друг о друга, когда Семъйяза стискивает их в кулаке.

– Это я подарил ей его, – говорит он. – Как ты догадалась.

– Я не догадалась. Скорее почувствовала, что надо сделать, – отвечаю я.

А потом разворачиваюсь и, не оглядываясь, возвращаюсь к своей семье.

– Малышка, у меня чуть инфаркт не случился, – говорит Билли.

– Пойдем отсюда. Я хочу домой.

Когда мы уходим, Семъйяза все так же стоит за забором, словно застывший мраморный ангел.

Но чего я реально не ожидаю, так это полицейских, которые ждут нас у крыльца.

– Что все это значит? – спрашивает Билли, когда мы подъезжаем к дому.

На подъездной дорожке припаркована патрульная машина, а вокруг шныряют двое копов.

– Нам нужно поговорить с Джеффри Гарднером, – говорит один из них. А затем смотрит на брата. – Это вы?

Джеффри бледнеет.

Но Билли, как и всегда, воплощенное спокойствие.

– По какому поводу? – Она упирает руки в бока и свысока смотрит на них.

– По поводу пожара на водохранилище Палисейдс в августе прошлого года. У нас есть основания предполагать, что он может быть в этом замешан.

– А еще мы бы хотели осмотреться, если вы не возражаете, – говорит другой офицер.

Но у Билли все под контролем.

– У вас есть ордер?

Офицеры краснеют под ее пристальным взглядом.

– Нет, мэм.

– Что ж, я опекун Джеффри. И мы только вернулись с похорон его матери. Так что, думаю, ваши вопросы могут подождать. Желаю вам приятного вечера, джентльмены.

После этого она берет нас с Джеффри под руки и ведет в дом. И только когда дверь с грохотом захлопывается за нами, она делает глубокий вдох.

– Да уж, кажется, у нас возникли проблемы, – говорит она, глядя на Джеффри.

Он пожимает плечами.

– Ну и пусть допрашивают. Мне плевать. Я признаюсь, что сделал это.

– Ты что? – восклицаю я.

Хотя в глубине души это меня не удивляет. Потому что нечто подобное я подозревала еще той ночью, когда увидела его выбирающимся из леса.

– Это было моим предназначением, – говорит он. – Это снилось мне с тех самых пор, как мы переехали в Вайоминг. Именно я должен был устроить тот пожар.

Билли хмурится.

– Ну, как я и говорила, у нас проблемы. Оставайтесь сегодня дома, хорошо? А мне нужно сделать несколько звонков.

– Кому? Что, в общине и адвокат есть? – саркастически спрашивает Джеффри.

Билли совершенно серьезно смотрит на него своими сияющими темными глазами.

– Вообще-то да.

– Еще скажи, что и бухгалтер есть.

– Его зовут Митч Хэммонд.

– Плевать, – говорит он. – Я буду в своей комнате.

Сейчас на его лице нет ни тени уязвимости и беззащитности мальчика, потерявшего свою маму, которые виднелись там сегодня утром.

Он разворачивается и идет к лестнице. Билли уходит в мамин кабинет и закрывает за собой дверь. А я остаюсь одна. Снова.

Через несколько минут окружающая меня тишина становится оглушительной. Но за это время мне удается сложить всю картину, поэтому я направляюсь в комнату Джеффри. Он не отвечает на стук. Так что я заглядываю внутрь, чтобы убедиться, что он не выбрался из окна.

Но брат в комнате, роется в комоде. Правда, тут же останавливается, смотрит на меня.

Я вздыхаю.

– Знаешь, нам обоим будет легче, если ты перестанешь ненавидеть меня хоть на десять минут.

– Это твой сестринский совет?

– Да. Я старше и мудрее. Так что тебе стоит ко мне прислушаться.

Да и мама хотела, чтобы мы поддерживали друг друга. Только я не осмеливаюсь сказать это вслух.

Он фыркает и вновь возвращается к своим носкам.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Собираю сумку на тренировку.

– Ох.

– Я занят, понятно?

– Джеффри… – Я сдвигаю кучу грязной одежды со стула и сажусь на него. – Что я такого сделала, что ты так меня ненавидишь?

Он замирает.

– Ты и сама это знаешь.

– Нет. Вернее, да, я вела себя как эгоистка в прошлом году, зациклившись на своем предназначении и всем, что с ним связано. И не думала о тебе.

– Неужто осознала?

– Прости, если я игнорировала тебя или отвлекала от тебя внимание, потому что была слишком сосредоточена на своем предназначении. Но я ничего не знала о твоем, клянусь. А ты не хочешь передо мной извиниться?

Он с недоуменным видом поворачивается ко мне.

– За что? – уточняет он.

– Ты и сам знаешь…

– Нет. Так что лучше сама мне скажи.

Он срывает галстук и бросает его на кровать.

– Это ведь ты устроил пожар!

– Да. И теперь, наверное, попаду в колонию для несовершеннолетних. А они вообще есть в Вайоминге?

– Джеффри…

Но он не собирается останавливаться.