Читаем Светочи Чехии полностью

Сердце его больно сжалось, и тяжелый вздох вырвался из груди.

Он вскочил со своего ложа и бросился на колени перед Распятием, подняв вверх крепко стиснутые руки.

– Иисус, милосердый Спаситель мой! – горячо взывал он. – Отреши демона, мучащего меня и принимающего образ невинного ребенка; прогони от меня нечистые мысли, чтобы мне не краснеть, служа перед алтарем Твоим, с душой, запятнанной грешными помышлениями. Поддержи, Господи, в этот час борьбы, открывший мне, насколько я еще слаб; а я-то считал себя сильным! Подай мне силы быть священнослужителем, по закону Твоему, и очисти сердце мое от всяких вожделений человеческих.

Тебя, одного Тебя, да еще долг мой имею я право любить! Единая цель моей жизни – проповедовать святое слово Твое, бороться с неправдой и заблуждениями, разрешать глаза слепцам и приводить кающихся к подножию Твоему. О, Иисус! Если молитва моя достигнет Твоего престола, подай мне знамение, которое поддержало бы меня в немощи…

Мало-помалу, им овладевал глубокий экстаз; со взглядом, прикованным к Распятию, потонув в страстном порыве к своему Божественному учителю, он утратил вовсе сознание окружающего.

И вдруг, ему показалось, что из главы Спасителя блеснула искра, за ней другая, потом посыпался целый огненный сноп, который расширялся и окутывал его самого; наконец, огненное облако подхватило его и вознесло над страшной, мрачной бездной.

Объятый пламенем, он ощущал невыразимое блаженство; что-то тяжелое, тягостное отпадало от него, и глубокий покой наполнял его душу, которую не смущало более ни одно земное желание. В нем самом и кругом него был свет; но под ним, далеко внизу, чуть озаренная белесоватою мглой, копошилась неистовствующая толпа людей в коронах, тиарах и митрах, с искаженными лицами, на которых запечатлелись все людские страсти.

Посылая ему проклятие и ругательства, они бросали в него грязью и камнями, пытаясь задеть его на светозарном костре. Но он чувствовал себя в безопасности, и в сердце его не было и тени вражды к бессильным врагам.

Витая в прозрачной и блестящей атмосфере, он тихо плыл в пространстве; пропасть исчезла в отдалении, и дикие, нестройные крики сменились невыразимо нежной гармонией. Вдруг, в ослепительном свете, появилось перед ним существо в белоснежном одеянии, с голубоватыми крыльями и зеленой пальмовой ветвью в руках. У гения были черты Ружены и ее же золотистые кудри, но в просветленном взгляде не было ничего земного.

– Привет тебе, доблестный боец, – сказало небесное видение. – Смотри, все лжецы и лукавые враги твои исчезли в бездне, и вместо того, чтобы погубить, сделали тебя бессмертным! На запятнанных кровью, пороками и преступлениями скрижалях истории народов огненными буквами записано будет имя человека, который имел мужество провозглашать правду слова Божие, осуждать прегрешение сильных мира сего и умереть за свои убеждения. Все плотские слабости сгорят в окружающем тебя пламени, как волос на огне, и в памяти народа чешского имя твое заблестит, как звезда, которая поведет его к свободе и истине…

Восходящее солнце, заглянувшее в крошечные, обведенные свинцом, оконные стекла кельи Гуса осветило его, лежавшего на полу перед Распятием. Глаза его были закрыты, но исхудавшее от работы и долгих бессонных ночей лицо было покойно. Когда первый луч скользнул по нему, он вздрогнул и выпрямился; затем, встал на ноги, сел к столу и закрыл лицо руками.

Он чувствовал себя разбитым, зато на душе было светло. Бог внял его молитве, и мучительные грезы отлетели прочь. Но, был ли, то сон, или видение? Возможно ли, чтобы Господь уготовал его для высокой миссии, которая послужит добрым примером его народу и которую он запечатлеет славною смертью? При его скромности и смирении, он даже ужаснулся, в душе, столь высокому назначению.

– Да будет воля Твоя во всем, и какова бы ни была ожидающая меня судьба, я благословляю ее, – прошептал он, крестясь. – Ты внял молитве моей, Господи, изгнал демона блудного, защити же теперь меня, по милосердию твоему, от демона гордыни!..

После полудня, громадная толпа запрудила все вокруг церкви св. Михаила, а внутри храма собиралось избранное пражское панство и придворные.

По всем улицам, где должен был следовать поезд новобрачных, теснилась масса любопытных, так как король и королева обещали осчастливить своим присутствием свадьбу молодого графа Вальдштейна.

Среди приглашенных гостей стоял и Иероним, оправившийся наконец от ран. Вмешавшись в толпу молодежи, он с любопытством взглядывал на дверь, откуда должна была появиться невеста. Он помнил очаровательную девочку, которую видел в тот день, когда пользовался вместе с Гусом гостеприимством в замке Рабштейн, и теперь ему интересно было посмотреть, как она расцвела.

Доносившиеся с улицы приветственные крики возвестили прибытие королевской четы, а немного спустя, вошли и жених с невестой.