Йим поддалась искушению. Успешно погрузившись в транс накануне, Йим решила, что сможет повторить этот подвиг. Она села со скрещенными ногами на землю рядом с трупом Гатта, закрыла глаза и стала медитировать, чтобы очистить свой разум. Не опасаясь неизбежного нападения, она быстро справилась с задачей. Однако, в отличие от предыдущих, ничего не произошло. Йим осталась в мире живых. Через некоторое время она сдалась и вернулась на поляну. Там Хонус развел костер.

Йим смешала в небольшом медном котелке зерно и воду, добавила собранные ею травы и поставила котелок на огонь. Помешивая кашу, она все время думала о мертвом Сарфе в зарослях.

– Хонус, – сказала она наконец. – Если мы захотим совершить над Гаттом почетные обряды, что нужно сделать?

– Его тело сожгут на закате. Сначала его нужно будет очистить. Его руны остаются священной тайной, поэтому сделать это может только Носитель. После того как огонь будет разожжен, я сломаю его меч и положу его к нему. А потом ты попросила бы Карм судить его милосердно.

– Тогда так мы и поступим, ибо я не верю, что он был по-настоящему злым.

– Я не вправе судить о таких вещах, Кармаматус.

– И все же ты не согласен.

– Этот вопрос слишком близок моему сердцу, и мне не хватает твоей доброты. Я всего лишь твой Сарф.

– Ты нечто большее, – ответила Йим низким и застенчивым голосом.

– Ты мой возлюбленный, Хонус.

– Я давно мечтал услышать эти слова.

– Как я могу не любить тебя? Ты спас мне жизнь.

Хонус протянул руку и сжал ее ладонь. Казалось, он собирался что-то сказать, но вместо этого улыбнулся и поцеловал ее в щеку.

* * *

Глядя на Йим, Хонус понял, что она искренне говорила о своей любви. Он был счастлив, но в то же время озадачен. Он уже спасал Йим, и она не смогла влюбиться. Почему же вчера все было иначе? У Хонуса не было четкого представления. Он не хотел ломать голову над этим вопросом, тем более что загадка меркла по сравнению с гораздо более глубокой тайной.

У Хонуса был опыт борьбы с отравленными ранами, ведь враги часто использовали ядовитые клинки. Он видел, как от них умирало много людей. Лекарства от них не было, отсасывание раны ничего не давало. Более того, Хонус отчетливо помнил, как умирал. Это длилось достаточно долго. Медленно распространяющийся паралич и пронизывающий до костей озноб оставили яркое впечатление. Он вспомнил, как смотрел в небо, не в силах моргнуть, а потом вдруг оказался на Темном Пути. После бесчисленных трансов это место показалось ему очень знакомым.

То, что произошло потом, было менее отчетливым. Он вспомнил присутствие, которое, казалось, объединилось с ним. Может, это была Йим? Он не мог сказать точно, но Йим уже спасала его раньше и отрицала это. Потом он снова оказался в своем теле, озноб и паралич прошли, а Йим лежала рядом, холодная и бледная, как труп. Воспоминание о том моменте кольнуло его в сердце, и он взглянул на Йим, чтобы успокоить себя. Она сидела у огня и помешивала кашу. Йим была грязной и неухоженной, с большой прядью коротко остриженных волос, но ему показалось, что она прекрасна. Она напоминала ему мозаику в святилище храма: изображение Карм не было прекраснее. Более того, Йим внушала ему тот же трепет, что и мозаика. И, несмотря на слова Йим об обратном, он был уверен, что она избавила его от смерти.

Приготовления к последним обрядам Гатта затянулись до самого утра. Хонус отнес тело мертвого Сарфа к ручью и оставил Йим одну, пока она очищала его. Раздевая Гатта, Йим с грустью отметила, насколько он еще молод. Она смыла кровь с его груди, затем перевернула его, чтобы вымыть спину. Руны, вытатуированные на ней, образовывали короткую надпись, они не доходили даже до лопаток сарфа. Похоже, они предрекали ему короткую жизнь, подумала Йим. Язык был тот же архаичный, что и на спине Хонуса, и Йим нашла его текст столь же неинтересным. Тем не менее, она изучила написанное, ища хоть какую-то зацепку для действий Гатта. Одно слово привлекло ее внимание, поскольку оно было уникальным, и она также видела его на спине Хонуса. Это было слово «Дайджен». Оно составляло половину последней надписи: «Bewarr Daijen».

Значит ли это «Остерегайся Дайжена»? Йим вспомнила, что среди татуировок Хонуса была строчка «Он посылает Дайджена». Она решила еще раз взглянуть на руны, чтобы проверить свою память.

Йим обратилась к мертвецу.

– Это Дайджен отравил твой разум? Если да, то как жаль, что у тебя не было Носителя, который мог бы тебя предупредить.

Потом она вспомнила, что Носитель не должен говорить о знамениях на спине сарфа, и поняла, что предупреждение предназначалось не Гатту. Когда Йим вглядывалась в слова, начертанные на трупе, ее посетила леденящая душу мысль: это предупреждение предназначено мне!

<p>14</p>