— Мы получили кое-какие сведения об Эмиле Уоткинсе. Он был плотником, — сообщил тот. — Свои вещи он оставил на хранение некоему Бобу Прейлу из союза плотников в Сан-Диего. Мы дозвонились до Прейла. Он подтвердил, что Уоткинс оставил на его попечение ящик с инструментами и пару чемоданов. По его словам, на имя Уоткинса в Сан-Диего поступала корреспонденция. Несколько месяцев назад Уоткинс оставил все свое имущество и отчалил. С той поры Прейл его не видел.

— Прекрасно поработали! В ближайшее время свяжусь с Прейлом.

— Я уже предупредил его, что вы отправились на побережье и заглянете в Сан-Диего, чтобы поговорить с ним и взглянуть на чемоданы, — сказал чиновник. — Кстати, словесный портрет Уоткинса Прейл узнал, уверен, мы взяли верный след.

— Отлично! — отозвался Селби. — А как Рекс, уехал он в Сан-Франциско?

— Нет пока. Вылетает завтра.

Селби нахмурился.

— Мы ведь договорились, что он поедет вечерним поездом.

— Какая разница, утренний самолет доставит его на место к тому же времени, что и вечерний поезд, — запротестовал чиновник. — Какое-то происшествие потребовало вмешательства шерифа. Потому его и нет сейчас здесь. Я передам, что вы звонили.

— Еще одна просьба. Вам может позвонить миссис Локхарт.

Если она сообщит, где находится Мэдж Трент, сразу же свяжитесь с шерифом Лос-Анджелеса, пусть ее найдут. А я беру курс на Сан-Диего.

Глава XV

Влажный западный ветер утих. Немигающие звезды пристально смотрели на землю с безоблачных высот. Но океан штормило, он в судорогах бился о берег, рассыпаясь мелкими брызгами на скалах и рифах. Луна, только-только пережившая свой полный расцвет, совершала медленное восхождение в горы слева от шоссе, которое, покорно следуя рельефу, то взлетало на вершины холмов, то спускалось к бушующему океану. Сильвия Мартин свернулась калачиком на своем сиденье.

— Дуг, — вдруг вымолвила она, — тебя никогда не удивляло, что об умершем человеке мы знаем куда больше, чем о живом?

— Что ты имеешь в виду?

— Люди склонны прятать свое нутро за ширмой. Пока они живы, до сути не доберешься. Взять, к примеру, этого бродягу. Ты да шериф, бдительные стражи порядка, разговаривали с ним. Много узнали? О многом догадались? Только о том, что перед вами обыкновенный бродяга. А теперь мы суем нос в его прошлое, откапываем одну мелочь, другую, третью, и он постепенно обретает характер. Мы узнаем такие подробности из его биографии, о которых он ни за что бы не рассказал сам. Припомни хотя бы письма, обнаруженные в его карманах… Живет на свете суровый праведник-папаша. На свой лад любит родную дочь. И она любит его на свой лад. Любит, но уходит из его жизни. У нее растет дочь. Этот плотник по законам генетики — дедушка, но внучку свою он так и не увидел. Моральный кодекс вынуждает отца пренебречь любовью дочери. И вынуждает деда отказаться от внучки. Почему? Да попросту потому, что он видит грех там, где его дочь никакого греха не видит. Она влюбилась в молодого человека, который не мог или не хотел взять ее в жены. Она надеялась узаконить брак в будущем… Изменила ли жизнь ее взгляды?.. Быть может, она осознала, что за внешними условностями таится вековая мудрость… Боже, а сколько переживаний выпало на долю Уоткинса… Так все просто, и одновременно так сложно… И не идет эта история из головы…

Селби согласно кивнул, не произнося ни слова. И дальше они ехали в полном молчании. Сильвия, положив голову ему на плечо, забылась крепким сном. В высоком небе плыла луна, с опаской поглядывая на океан, никак не годящийся сейчас для плавания. Волны вздымали тучи водяной пыли при каждом ударе о сушу. Пена, срываясь с мятущихся гребней, шипела на отшлифованной гальке, вновь и вновь отмечая границу между хлябью и твердью. На мгновение Селби позабыл о своей печальной миссии — так прекрасна была эта ночь, так радостно было ощущать близость спящей рядом молодой женщины.

Машина смерчем пронеслась по улицам Сан-Диего. Боб Прейл ждал их. Он внимательно рассмотрел документы Селби, опознал по фотографии, которую показал прокурор, своего приятеля и наконец заявил:

— Ладно, мистер Селби, по мне забирайте все, что хотите.

— Мне не надо ничего забирать, — уточнил Селби. — С меня хватит просто осмотреть вещи. Причем просим вас присутствовать при этом, мало ли что я там найду.

Они открыли чемоданы. Сильвия, стоя в стороне, делала пометки в блокноте, карандаш так и порхал по страницам.

Содержимое чемодана говорило о характере их владельца. Одежда аккуратно уложена. Спецовки блистали чистотой. Ни одной прорехи, все заштопаны и залатаны. В одном чемодане Селби обнаружил фотографию: Эмиль Уоткинс и его невеста. Снимку было лет тридцать, не меньше, однако уже тогда резкие черты лица Уоткинса говорили о его бескомпромиссной суровости. Пачка конвертов содержала множество малозначительных писем. Среди бумаг обнаружилась оплаченная квитанция из местной больницы.

— Что бы это значило? — Селби показал квитанцию Прейлу.

— Не имею представления. Об Уоткинсе я знал очень мало. Он появлялся редко, получал письма и все.

— Он не сказал, куда уезжает?

— Нет.