Читаем Суворовец полностью

Выпили по чарке. Закусили салом да хлебушком – красота! Что еще надо-то? Всякие овощи да фрукты еще даже и здесь, на туретчине, не поспели. Впрочем, такая уж ли это туретчина? Болгарская ведь земля, а чуть дальше, за Дунаем-рекой – валашская. Что болгары, что валахи – братушки православные, турками заполоненные. Эх, вот их поднять бы!

Не сказать, чтоб генеральская закуска отличалась особой изысканностью или каким-то там шиком, но все основное имелось. Водка само собою – лафитничек, никакая не четверть, четверть-то уж на троих многовато, тем более Александр Васильевич много не пил, о том уже все знали. Сам не пил, но другим не мешал, подливал даже, потчевал.

Хлеб, сало, сыр с холодным отварным мясом, еще какой-то мелкий зеленый лук – уже тут наросший – да рыбка, вот и все, пожалуй. Господин генерал-майор очень даже жаловал простую пищу, чего уж там.

– Ну, давай, давай, рассказывай, – выпив, поторопил Суворов. – Значит, устроил засаду, согласно приказу. Что-нибудь еще добавил? Чего в приказе не было?

– Да все, как вы и указали, господин генерал-майор, – капрал повел плечом. – Расставил солдат в караулы, приготовил стрелков… Все, как у вас в приказе. Разве что чучел еще выставил…

Собеседник тут же заинтересовался, живенько этак переспросил:

– Ну-ка, ну-ка! Что еще за чучела?

– Ну, эти, ваш-во… Которые на полях-огородах. От птиц. А они у меня – часовых вместо.

– Типа – ротозеи, значит, – Суворов громко хохотнул и сделал знак Епифану, чтоб налил еще. – И что? Попались на это турки?

– Попались, ваше…

– Да знаю, знаю, что попались. Молодец, Алексей! Славная придумка. Знаешь, а не хватит ли тебе в капралах ходить? Пора, пора уже и расти! За один этот бой… ну, еще за один – себя проявишь – и в подпрапорщики!

– В подпрапорщики?!

– А то и сразу в сержанты! Чего уж. Так, говоришь, чучела? Ай, вот поистине славно придумано, славно… Ну, как тебе турки?

Этот вопрос Суворов задал серьезно, без всяких ухмылок-смешков. Ляшин так же серьезно и отвечал:

– Первым залпом многих поубивало. Остальные бились достойно.

– Янычары, сипахи? – уточнил командир полка.

Капрал едва сдержал презрительную улыбку:

– Наемники, ваш-бродь. Как турки говорят – левенда.

– Левенда, брат, тоже разная бывает, – взяв хлеб, Александр Васильевич аккуратно положил на него тонко нарезанный кусочек сала и, прижав сверху луком, продолжил: – Есть байраки, белюки – пешие и конные, есть драгуны-секбаны, да много кто есть. Встречаются вояки опытные, с гонором.

– Вот уж точно, ваш-высокродь! – заговорившись, Ляшин в одиночку намахнул стопку… впрочем, его тут же поддержал Епифан.

– Вот уж точно – с гонором! И вояки умелые.

– Правильно, Алексей! Умелые. Врага недооценивать нельзя. Ты, я гляжу, разведчик хоть куда – не врали. Что про артиллерию турецкую скажешь?

Хороший пошел разговор, деловой, по всему чувствовалось – Суворов спрашивал не из пустого любопытства.

– Про артиллерию ничего доброго не скажу, – потянулся к закуске капрал. – Хоть я в полку и недавно, однако с турками бился да кое-что приметить успел.

Турецкие артиллеристы звались на их манер – топчу. Большинство орудий были железными и крупных калибров.

– Такие, ваше превосходительство, попробуй-ка потаскай! Да и заряжать намаешься.

– То есть артиллерия турецкая в бою малоподвижна и скорострельностью тоже не отличается? – вполголоса уточнил командир.

Капрал улыбнулся:

– Так и есть, ваш-пр-во! Громоздки пушки у турок! Коли конную тягу взять, так передков у них вообще нет, а вся упряжь – веревочная. Вот так встанут пушки у лагеря, и больше уже черт-те с два куда их сдвинешь. Да и канониры, прости господи… Пушки-то в бою большей частью все по одному месту стреляют, наступающим особого вреда не делая.

Как человек опытный и даже уже можно сказать – бывалый, Ляшин прекрасно осознавал, что беседу эту Суворов затеял не зря. Что-то задумал отец-командир – не иначе. Совсем недавно явившись из Финляндии, Александр Васильевич получил от главнокомандующего генерала Петра Румянцева под начало двухтысячный отряд. Семьсот шестьдесят солдат Астраханского полка и еще донские казаки. Теперь нужно было действовать, о чем сейчас командир и высказался, вроде бы благодушно, с улыбкой – но взгляд был серьезен, очень серьезен.

– Главная задача наша – провести разведку боем! Этакий лихой рейд на Туртукай! Смекаешь?

Алексей молча кивнул. Еще бы не понять! Турецкий городок-крепость Туртукай с гарнизоном в четыре тысячи человек контролировал ближайшую переправу через Дунай. От Суворова и его войска требовалось лишь отвлечь внимание турок от действий главных сил.

– Человек, брат, а особенно – солдат, обладает свойствами, из которых одни для войны весьма пригодны, – опрокинув стопочку, продолжал генерал-майор. – Качества сии – решительность, храбрость, презрение к опасности. А еще – находчивость, сила воли, бодрость духа, умение подчиняться и повелевать. Вот чем русский солдат и ценен!

Наставительно подняв вверх указательный палец, Александр Васильевич передал стопку Епифану: