Читаем Суворов полностью

Вскоре Суворов объяснил Веймарну, что «действия на оборонительной образ» не помогут справиться с бунтовшиками, которые, при их «легкости», «во все стороны вольные дороги иметь могут». Он подчеркнул, что его соображения в знакомом нам письме от 1 марта имеют в виду придать борьбе с конфедератами «образ наступательной». Необходимые силы у русских в Польше имелись: «Войска невозможно чтоб не было довольно!» — Если, конечно, «им пользоваться благоразумно, с праведным желанием окончания здешних беспокойств» (выделено мной. — Авт.).

Конкретизируя свои соображения тактически, Александр Васильевич изобразил погоню русского отряда за конфедератами, которых невозможно захватить, «отрезав вперед, как то бывает в регулярных и в тяжело движущихся армиях», но приходится всегда быть у них в тылу, гнаться по пятам. Во-первых, уверил Суворов, «они, как бегущие, ходят без отдыха». Во-вторых, «довольно изнурясь, для куражу упиваются в корчмах, за лошадью не смотрят и не проспавшись бегут опять», так что через три-четыре дневных перехода падают в изнеможении. В-третьих, «содержат они многолюдные выше меры пикеты», в которых люди и лошади утомляются еще быстрее.

Если русский отряд ставит цель разгромить бунтовщиков, а не отписаться (дескать, «прогнали»), то его победа неизбежна. Главное, не спешить, давать людям и лошадям отдых. Далеко конфедераты, рассылающие вокруг партии для сбора фуража и «особливо для денежных поборов», не убегут. Не следует гнаться за их командирами: «тех не догнать, разве за ними отделить особенно разумного партизана, которой их в лицо знает. Они же потом опять к той своей, что побольше, части явятся». Держа направление на главный отряд, русские могут спокойно «подбирать пленных: их раненых, здоровых, которые за ранеными остаются, и гултяев». Через двое или трое суток конфедераты уже не смогут бежать. Они «накопятся» в одном месте, где русские, сохранив в спокойном движении силы, могут их разгромить. Пусть к преследуемому отряду присоединится другой — не беда, ведь и за ним должны следовать русские из другого подразделения. А гоняться за бегущими врозь бессмысленно и бесполезно. Они либо присоединятся к какой-то партии и будут побиты, или по малолюдству перестанут быть опасными.

Помешать победе может лишь неверный счет противников, против которого генерал-майор резко возражал в предыдущем письме: «Тут постовой командир… обманывать не должен». Преувеличенные сведения о силах отряда конфедератов заставляют командование бросать против них лишние отряды, которые тоже заняты делом — гонят и бьют «свою» партию. Лживый командир «возьмет восемь в полон, десяток повалит, напишет сто, двести, а их было восемьдесят, осталось десятков пять, а по лживому счету триста. Ему лживая слава, но большие потом напрасные труды. Он же, зная правду про себя, кончит кофем; шайка разрастается и родится Заремба (знаменитый польский партизан. — Авт.). Для побиения его нужно будет много войск.

Необходимо, заключает Суворов, чтобы каждый «командир справедливо писал: бунтовщиков было числом около того-то, столько-то пропало, столько-то осталось, ибо становится бездна темнее, чем такие победы блистательнее!» Если учесть, что русские отряды действуют в границах районов (а поляки — нет) и не успевают тренироваться, то получается, что бунту «нет конца». На место разбитой партии приходит новая, силы которой преувеличиваются молвой, шпионами и… русскими офицерами, желающими показать начальству мнимые опасности, которым они противостоят: «Давай чин, деньги»!

«Но не легче ли полагать законом, — риторически вопрошает Суворов, — что надлежит начинать солидным, а кончить блистательным»? И попросту ударить на все хорошо разведанные отряды бунтовщиков «вдруг, во всех местах и почти в одни сутки»?! Самые крепкие базы конфедератов, «Ландскорона и Ченстохов, им для (австрийской) границы потребны, — да обратится же болезнь их на главу их! Чего лучше? Обратить то им в тюрьму… Грабящие их отечество под предлогом веры, защищаемой от неверных, хоронящиеся под жертвенниками Матери Божией, долго ли там укрыться могут от праведного гнева Господня? Да послужит это в ответ всем фанатическим протекторам бунтовщиков!».