Читаем Суворов полностью

Наполеон однажды заметил, что вернулся в Париж потому, что союзники «разбили генерала Журдана на Дунае, Шерера на Адидже, Моро — на Адде. Цизальпинская республика была уничтожена, Мантуя — осаждена; казаки достигли альпийской границы; Массена с трудом удерживался в горах Швейцарии… С национальной трибуны громко призывали на помощь отечеству главнокомандующего Итальянской армии (т.е. Бонапарта). Варвар, залитый кровью поляков (т.е. Суворов), нагло угрожал французскому народу. Нельзя было терять ни минуты; Наполеон решил отправиться на Родину и спасти ее от ярости иностранцев и собственных сынов (противников революции)»^{177}. Однако в официальной пропаганде Первого консула и императора французов опасность со стороны Суворова была предана забвению: ужас 1799 г. перед «варваром» мнился ему унизительным для Франции. Это сильно сказалось на последующей историографии.

По версии Е.В. Тарле^{178}, Бонапарт прочно держал в руках Египет, когда «произошло внезапное, никем не предвиденное событие. Долгие месяцы отрезанный от всякого сообщения с Европой, Бонапарт из случайно попавшей в его руки газеты узнал потрясающие новости: он узнал, что, пока он завоевывал Египет, Австрия, Англия, Россия и Неаполитанское королевство возобновили войну против Франции, что Суворов появился в Италии, разбил французов, уничтожил Цизальпинскую республику, движется к Альпам, угрожает вторжением во Францию; в самой Франции — разбои, смуты, полное расстройство; Директория ненавистна большинству, слаба и растерянна. “Негодяи! Италия потеряна! Все плоды моих побед потеряны! Мне нужно ехать!” — сказал он, как только прочел газету». — И сразу решил бросить армию в Египте, чтобы отправиться во Францию. На мой взгляд, это публицистическое упрощение реальных мотивов Наполеона.

По более глубокой версии Талейрана, Бонапарт после поражения его наступления на Сирию «был вынужден возвратить армию в Египет, где англичане угрожали ему десантом. Таким образом, он увидел разрушение своих блестящих надежд; даже возможность удержаться в Египте стала более чем сомнительной. Его преследовала ужасная мысль, что он сможет уйти только при помощи капитуляции, которая оставит за ним репутацию простого авантюриста. Превратности, испытанные французами в Италии, заставили его выйти из этой растерянности и дали ему смелость сделать то, на что иначе он никогда бы не дерзнул. Он тайком покидает свою армию, оставив командование Клеберу, и, избегнув английского крейсера, он высаживается во Франции»^{179}.

Очевидно, что именно победы Суворова заставили Бонапарта сделать решительный шаг к превращению в Наполеона. «Страшное поражение, нанесенное Суворовым французам в Италии при Нови, — пишет Е.В. Тарле^{180}, — смерть французского главнокомандующего Жубера в этой битве, отпадение всех итальянских “союзников” Франции, угроза французским границам — все это окончательно отвратило от Директории буржуазные массы города и деревни… в некоторых местах роялисты дошли до такой смелости, что кричали иногда на улице: “Да здравствует Суворов! Долой республику!” Целыми тысячами бродили по стране уклонившиеся от воинской повинности и поэтому принужденные покинуть родные места молодые люди… Даже когда осенью 1799 г. Массена разбил в Швейцарии при Цюрихе русскую армию Корсакова, а другая русская армия (Суворова) была отозвана Павлом, то и эти успехи мало помогли Директории и не восстановили ее престижа».

Поход на Париж по долине Луары летом 1799 г., подготовленный Суворовым и сорванный союзниками, означал бы крах Французской революции и бесславный конец карьеры Бонапарта в песках Египта. Но и в начале октября, когда русские войска спустились с Альп, возможности победоносного окончания войны оставались. Бонапарт еще не взял власть в Париже; он лишь к лету следующего года сумел, в условиях разрухи, минимально укрепить французские армии для перехода в рискованное, но в итоге победоносное контрнаступление. В то же время Суворов осенью 1799 г. еще обладал полнотой власти, пожалованной ему императором Павлом I. Он мог самостоятельно планировать и осуществлять операции, лишь отчитываясь государю о результатах. У союзников, воспользуйся они гением Суворова, был шанс избежать точно предсказанного им разгрома в 1800 г.

Понимание ситуации заставляло Александра Васильевича закрывать сердце от обид и прикладывать все силы к тому, чтобы переломить ход событий. 26 сентября, едва отогревшись после ужасного перехода через Панике, Суворов от подножия хребта написал эрцгерцогу Карлу чрезвычайно ласковое и ободрительное письмо, рассказав о победах русских войск от Альтдорфа до Муттентале и предложив совместное наступление русских и австрийских войск в реке Тур. Он сообщил, что, хотя «мы истратили все свои заряды», русские войска прикрывают восточную часть Швейцарии от вероятного вторжения французов. Суворов уже установил связь с австрийскими командирами для снабжения русских войск припасами и амуницией; на приведение войск в порядок ему требовалось 3–4 дня (Д IV. 391).