Читаем Суворов полностью

Побеждая болезни и клевету, Суворов одновременно вел дальнюю разведку^{139}, энергично обмундировывал и снабжал войска^{140}, формировал греческие и арнаутские подразделения (Д III. 208, 216), урезонивал пограничных казаков и арнаутов (Д III. 211), строил силами войск полевые укрепления (Д III. 213), ремонтировал военные здания (Д III. 218), строго (вплоть до военного суда) следил за качеством продовольствия, отпускаемого в полки^{141}, исправлял статистику побегов^{142} и т.д.

Основные задания императрицы были выполнены — оставалось оборудовать границу системой крепостей. За это задание, которое курировал камер-секретарь Екатерины II П.Т. Турчанинов, Суворов взялся со всем жаром. Он согласовал места строительства укреплений с экономным планом обороны границ (Д III. 201), использовал отличных военных инженеров (де Волана и Князева). Проект получался очень дорогим, но крепости были чрезвычайно важными^{143}. Предстояло срочно обновить крепости Еникале и Керчь, создать прочную оборону Севастопольского порта^{144}, построить крепость Фанагорию, укрепить Кинбурн, переоборудовать порт Херсон. Не дожидаясь утверждения плана, Суворов приступил к его реализации на свои средства, заняв гигантскую сумму в 100 000 руб.^{145}

Однако время шло, а Петербург молчал. «Сам я здесь нещадно в оковах в ожидании денег», — написал Суворов 12 апреля^{146}.[87] «Здесь долго ничего кроме гарнизонщины не ожидать» (Д III. 204). Приближалось время оплаты по векселям. В указе Военной коллегии о строительстве укреплений, полученном Суворовым в июне, большая часть его укреплений не была включена. За неимением денег он вынужден был отпустить со службы даже любимого им инженера де Волана (Д III. 219, 249). Александр Васильевич попросил Турчанинова «избавить его от строительства крепостей» (Д III. 247), а своего племянника Д.И. Хвостова — занять ему 20 000 руб. золотом и продать его имения, чтобы он мог расплатиться с долгами и уехать за границу, где для пропитания поступить волонтером в прусскую армию, воюющую против Франции (Д III. 248, 250). Императрице пришлось решить вопрос самой: она лично написала директору Заемного банка выдать Суворову 250 тысяч руб. (Д III. 252).

За массой хозяйственных дел Александр Васильевич не забывал лично контролировать полковые учения. 7 сентября 1793 г. он написал, что «2 пехотных полка сомнительны, прочие же, особенно кавалерия, на учениях. Все на сей раз хороши» (Д III. 269). В этот же день был подписан рескрипт Екатерины II о награждении Суворова «похвальной грамотой, с описанием всех храбрых подвигов, вами произведенных, и воздвигнутых вами оборонительных зданий и укреплений в течение долговременного и навсегда знаменитого вашего служения». От себя лично императрица добавила бриллиантовый эполет и перстень в 60 тысяч руб. (Д III. 270).

Суворов не остался в долгу — он составил сначала набросок, а затем продиктовал де Волану подробнейший план будущей войны с Османской империей^{147}. План был составлен в связи с очередным обострением отношений с Турцией и, по воле Екатерины II, рассчитан на две-три кампании. Суворов предпочел уложиться в две, хотя заметил, что по обстоятельствам их может быть три-четыре. В плане были учтены не только сухопутные и морские силы России и Турции, но вся политическая география, пути сообщения и укрепления от Дуная, через Валахию и Болгарию, до Константинополя, Босфора и Дарданелл включительно. Целью плана было взятие Константинополя и изгнание турок в Азию, с образованием в европейских владениях осман независимых государств: Греции, Болгарии, Черногории и Сербии, возможно, если Австрия не вступит в войну, Боснии. Далмация отошла бы Венеции, а некоторые острова — Англии. Суворов неоднократно подчеркнул важность поддержки освободительного движения балканских народов и восстаний в разных частях Турции, но — только при непосредственном появлении рядом русской армии и флота.

Война требовала самостоятельных стремительных действий армии и парусного (Черноморского и балтийского) флота, с задачей разгромить в ряде сражений основные сухопутные и морские силы Османской империи. Гребной флот был призван служить для десантных и транспортных операций, помогая и сухопутным войскам, и парусникам Ф.Ф. Ушакова (кроме него Суворов не видел адмирала, способного решать стратегические задачи флота). В плане постоянно отмечалась связь успехов разных родов войск, вплоть до необходимости брать прикрывающие Босфор замки и батареи силами сухопутных войск и десанта с гребной флотилии для успешных действий парусников. Но только эскадра Ушакова могла обеспечить России господство на Черном море, по которому пройдут основные коммуникации наступающих войск.