Читаем Суворов полностью

Для самого Суворова не существовало шаблонов. Настолько, что он даже не находил нужным их порицать. Но были обстоятельства, вытекающие из выучки войск, особенностей их родов и свойств разных видов оружия. Я уверен, что дай Суворову испытать пулемет — и он мгновенно разработал бы новые способы боевых действий, переобучив свои войска. В конце XVIII в. этого не требовалось. Все, что могла сделать профессиональная армия с имеющимся оружием, суворовские солдаты и так делали лучше всех. Главное, чтобы русские офицеры понимали возможности их боевых частей.

Против регулярных войск, писал Суворов, хорошо показали себя в Прусской войне линейные построения, в Турецкой — каре. Это — разновидности боевого строя. Колонны здесь не описаны, ведь колонна по Уставу — походное построение. Но суть в том, объяснял Суворов, что войско постоянно находится в движении, причем наступательном. С марша, на любой местности, ночью — войско вступает в бой, гибко используя все виды построений.

Каре, полковые и батальонные (но не «густые» и неповоротливые большие), согласно приказу Суворова — удачнейший наступательный строй против турок. Вообще-то строй каре задумывался как оборонительный, позволяющий отражать огнем и штыками налеты кавалерии противника. В этом качестве каре к концу XVII в. сменили в Европе более сложные геометрические построения для прикрытия мушкетеров пикинерами. Развитие полевой артиллерии и появление багинета, а затем штыка, позволили солдатам, став в квадрат со сторонами из двух-трех шеренг, с пушками на углах и резервом внутри, не только обороняться, но и передвигаться на поле боя. Однако способность каре к быстрому передвижению оставалась тайной для многих генералов того времени. Даже в 1814 г. при Ватерлоо лучший английский полководец герцог Веллингтон использовал каре шаблонно, как чисто оборонительный порядок от массированной атаки кавалерии Наполеона.

Суворов в 1778 г. описал построение и «ордер (порядок) сражения» в каре как наступательное средство. Каре, стоящие в красивом шахматном порядке на месте, как при Ватерлоо, им даже не запрещены — они исключены из военной мысли. «Каре, — приказывал он, — в непрестанном движении, доколе конница противных на бегу из виду их не прогонит», но и тогда командир продолжает двигать пехотные каре «вперед, резервами для конницы».

Пехота строится в полковые или батальонные каре (в том числе в шахматном порядке разных видов) с одной целью: перекрестным огнем артиллерии и мушкетов «бить противника во все стороны насквозь, вперед мужественно, жестоко и быстро». Прорывы неприятеля не останавливают каре — прорвавшихся «скалывают» идущие внутри каре резервы (от 8-й до 4-й части батальона или полка, «по обстоятельствам»). «Пехотные огни открывают победу, штык скалывает буйно пролезших с каре, сабля (регулярной кавалерии) и дротик (казаков) победу и погоню до конца совершают». Каре не останавливается до завершения преследования, становясь резервом конницы, как в бою конница двигалась между каре, не мешая их огню, в качестве резерва пехоты.

Прошлая война показала, пишет Суворов, что каре годятся для любой местности: «Ни лес, ни вода, ни горы, ни буераки стремление их удержать не могли». Однако излишнее утруждение солдат полководец считал вообще и в этом приказе в частности признаком плохого командира. Для передвижения войск вне боя, указывал он, существует походный порядок. При необходимости «тотчас на походе драться» можно идти строем каре, но разумно и колонной, в 6 шеренг, повзводно. Тогда кавалерия в середине колонны, пушки и легкие обозы с флангов, казаки снуют вокруг.

«Колонна эта гибче всех построений, — пишет Суворов, — быстра в ее движении, если без остановки — все пробивает. Пушек не ожидает никогда», полевые пушки следуют отдельно, с прикрытием. Наступающая колонна, из 6 шеренг или сдвоенная, при атаке вражеской кавалерии по команде разворачивается на все стороны (в середине спина к спине), «кругом фронт», солдаты опускают штыки, взяв ружья по-офицерски (вниз и вперед на вытянутых руках) — «нет лошади, чтобы два раза три шеренги, в середине спина к спине, прорвать могла, еще при непрестанной при том стрельбе от стрелков, более в лошадиную грудь».

Почему же не воевать походной колонной, — спрашивал себя Суворов задолго до того, как французские революционные генералы попытались сделать колонну главным боевым строем. Один ответ был настолько очевиден для всех грамотных военных, что полководец его опустил: колонна была менее линии и каре эффективна для использования огня. Другой Суворов привел: «вредны ей картечи в размер». Вражеская артиллерия наносит густой колонне такие потери, каких не пугаться могли только бесшабашные французы; Суворов почитал такой урон недопустимым. Поэтому из колонны «для сорвания вражеских окопов само собой сгущается каре; по их овладении — разгибается легко с огнем на походе вперед».