Читаем Суворов полностью

Почти весь 1772 год сначала в Фокшанах, затем в Бухаресте велись переговоры. Проигравшая войну Блистательная Порта, поддержанная Францией и Австрией, отказывалась признать главные выставленные Россией условия: независимость Крымского ханства, свобода плавания для русских судов по Черному морю и через проливы. Переговоры закончились провалом, весной 1773 года возобновились военные действия.

Истощенная войной Россия нуждалась в мире. Екатерина и ее окружение требовали от Румянцева наступления на Балканы. Не располагая достаточными силами, главнокомандующий решил переправить армию за Дунай и овладеть опорным пунктом противника — крепостью Силистрия с последующим наступлением на юг. Чтобы облегчить переправу главного корпуса, Румянцев приказал командующему отдельной дивизией графу И.П. Салтыкову провести «поиски» за Дунай. Сын победителя Фридриха возложил выполнение этой задачи на прибывшего к нему Суворова.

Александр Васильевич сознавал, как важно на новом месте подтвердить свою боевую репутацию. Его беспокоил недостаток сил. «Всё мне кажетца пехоты мало, — делился он своими сомнениями с Салтыковым в письме от 8 мая. — Целим атаку, захватывая ночь».

О решении атаковать противника 9-го числа Суворов уведомил своего соседа слева и попросил у него содействия демонстрацией против «Силистрийского неприятеля». Соседа звали Григорий Александрович Потемкин, он командовал отдельным корпусом и входил в число близких сподвижников фельдмаршала. За боевые отличия Потемкин имел ордена Святой Анны и Святого Георгия 3-й степени. В письме от 7 мая Суворов называет Потемкина генерал-майором, еще не зная, что 21 апреля тот получил чин генерал-поручика. Вместе с ним новые чины были пожалованы нескольким генералам, в том числе непосредственному начальнику Суворова И.П. Салтыкову — тот стал генерал-аншефом.

В ночь накануне переправы турки предприняли встречный «поиск», но их нападение было отбито. Уведомив Салтыкова об успехе, Суворов еще раз посетовал на недостаток пехоты — он имел всего 500 человек против четырех тысяч у турок (о численности неприятеля узнали от пленных). Граф прислал подкрепление — малопригодных для дела карабинеров, которых и без того было достаточно. Теперь нужны были дополнительные суда. Последовать совету Салтыкова попросить их у Потемкина означало отложить переправу. К тому же суворовский отряд был обнаружен противником. И тогда Суворов принимает смелое решение: не откладывая, переправить пехоту через Дунай. Переправа шла ночью, чтобы скрыть малочисленность сил. Генерал твердо руководил штыковыми атаками своих каре и добился успеха. Турецкие батареи и три лагеря были взяты, противник бежал. Подоспевший резерв (60 казаков и 150 карабинеров) завершил разгром. В этом первом сражении на новом для него театре военных действий Александр Васильевич едва не погиб. Когда его подчиненные пытались выстрелить из захваченной турецкой пушки, ее разорвало. Осколками Суворов был ранен в правую ногу, но довел бой до победного конца. Причем ему пришлось лично отбить шпагой сабельный удар наскочившего на него янычара. К началу четвертого часа утра всё было кончено. В числе трофеев были шесть знамен, 16 пушек, 30 судов и 21 небольшая лодка. Солдаты получили богатую «добычь». Укрепления противника были уничтожены, а из городка на левый берег Дуная выведены 700 христиан.

«Ваше Сиятельство. Мы победили, — нацарапал Суворов карандашом на клочке бумаги. — Слава Богу; слава Вам!»

Это лаконичное послание Салтыкову послужило поводом к анекдоту, сложившемуся в начале XIX века. Суворов будто бы совершил «поиск» «без воли и ведома главного начальства», а донесение в стихах послал самому Румянцеву:

Главнокомандующий якобы не оценил ни оригинальности донесения, ни самой победы и отдал нарушителя дисциплины под суд, который приговорил Суворова к лишению чинов и жизни. Но «Екатерина написала на докладе: "Победителя судить не должно" — и сею строкой спасла спасителя своего царства».

Анекдот стал широко известен и дожил до наших дней, хотя еще в 1853 году были опубликованы документы, из которых следовало, что набег на Туртукай был проведен в рамках общей задачи, поставленной Румянцевым. Ни о каком суде не могло быть и речи. Петрушевский предполагает, что стихотворное донесение главнокомандующему всё же было послано. О нем упомянул и единственный прижизненный биограф Суворова И.Ф. Антинг.

Сам Александр Васильевич был очень доволен своим дебютом. Он даже напомнил Салтыкову знаменитое изречение Юлия Цезаря Veni, vidi, vici — «Пришел, увидел, победил»: «Милостивый Государь Граф Иван Петрович! Подлинно мы вчера были veni, vede, vince, а мне так первоучинка. Вашему Сиятельству и впредь послужу, я человек безхитростный. Лишь только, батюшка, давайте поскорее второй класс».