Читаем Суть острова полностью

— Может быть, не рисковать нам и не благодушествовать? Сигорд, не сходите с ума, а? Давайте, я подыщу, постараюсь, а значит сумею — сегодня же, до конца дня найду внебиржевых покупателей на наш пакет? Будет пенсов на пять подешевле, но все равно… Пусть даже на десять дешевле! Это будет по пять двадцать пять — талер десять в плюсе, двести двадцать тысяч талеров одним махом! Сигорд?

— Нет. Продадим завтра. Или послезавтра.

На следующий день акции потоптались с четверть часа на финальной отметке вчерашнего спроса и опять поползли вверх. Сделка за сделкой: по два-три лота, редко по пять, не спеша, но только на повышение.

— Сигорд, вы обещали, что мы сдаемся «сегодня». Через двадцать минут поздно будет, давайте же?

— Да ты с ума, что ли, сошел, Ян Яблонски, по шесть пятьдесят нажитое спускать? Откуда ты такой транжира взялся? Все только начинается.

— Куда же начинается-то? Это у вас помрачение в мозгах. Ребята дружно говорят, что весь ресурс выбран. Покупатели свой пакет собрали, или вот-вот доберут, рухнет тогда к чертовой матери, проснемся на помойке. Нельзя быть таким жадным, что вы словно ребенок!?

— Твои ребята вспрыгнули в наш поезд «в полшестого», выпрыгнули в «шесть», приподняли с земли по полталера на акцию и радуются, аж укакиваются. Заметь, никто из них больше чем на лот-два не садился. А закрылись торги на шести пятидесяти и теперь это им бочка дегтя в бочке меда. Слабаки.

— «Ацтеки» четыре лота взяли.

— И все четыре скинули тут же, сорвали двадцать тысяч и считают это успехом. Вернее, считали, пока акции, которые они скинули, не подпрыгнули еще на полтину.

— Это и есть успех, когда фирмачи, между основными делами, вклинились и захватили двадцать тысяч талеров за один только час. — Яблонский с важностью поднял указательный палец, в знак уважения к удачливым коллегам и к мудрости собственного изречения.

— Для них — может быть. Хотя, могли и сорок тысяч — за час и пять минут, если бы им хватило нервов и терпения. Но у нас нет таких больших основных дел, у нас — эта спекуляция основная. Мы ее ждали слишком долго, чтобы вот так легко от нее отказываться. Ты лучше прикинь сегодняшний, да плюс вчерашний оборот по «Побережью» и тогда увидишь…

— И что же я должен увидеть?

— А то, что общий объем всего проданного не только не контрольный пакет, но и до блокирующего ему — как пешком до Луны, даже если считать, что эти акции из рук в руки перекупщикам не бегали, а сразу конечному покупателю шли. Это значит, что продавать никто особо не спешит, упускать контроль над фирмой никто не собирается, и что покупателю придется раскошелиться за серьезные объемы, и что он на это готов.

— Это мы-то — серьезные объемы?

— Гм… Умеренно средние, скажем так, не будем ударяться в манию величия. Но — постараемся пристроиться вослед серьезным объемам, когда они пойдут по ищущим рукам.

— То есть, мы сегодня не продаем?

— Ни в коем случае. Попей валерьяночки, Ян, да и мне накапай, что-то я разволновался при словах шесть пятьдесят.

Третий день акции росли небольшими, но частыми скачками и выросли еще на талер.

— Да, господин Яблонски, да… Если бы мы с тобой не пожадничали и скинули бы наши двадцать лотов по семь пятьдесят — это был бы успех, это точно.

— Что значит — мы пожадничали??? Это вы пожадничали, господин Сигорд!

— Ах, да, точно. Ты ведь предлагал по пять пятнадцать продать, щедрою рукою…

— При чем тут… Боюсь, завтра ждут нас на табло скорбные новости, теперь я это всем нутром чувствую…

— Я тоже, но — посмотрим.

Посмотрели. Через пять минут после начала торгов акции свалились на пятьдесят пенсов одним махом, немного погодя еще на двадцать пенсов за два скачка. Продавались пакеты солидные, но сравнительно небольшие, по пятнадцать и десять лотов. Сигорд дрогнул было, очень хотелось поддаться панике и продавать, продавать, продавать, лишь бы отбить свои деньги и спасти хотя бы часть навара… Выручил, как ни странно, поддержал Сигорда обычно осторожный Яблонски.

— Да чего уж тут, давайте дотерпим до конца сессии и под занавес уберем, что бог послал. Вдруг чудо случится?

И чудо случилось: акции докатились до шести сорока и вновь поползли вверх. За десять минут до конца торгов Яблонски оглянулся на Сигорда, получил утвердительный кивок и в мгновение ока продал два «десятилотовых» пакета, по сто тысяч акций каждый.

— Семь шестьдесят пять! Вот что значит капиталистическое упорство и социалистическое терпение, товарищ Яблонски! Тридцать тысяч талеров за одни лишь сутки легкого томления! Сколько всего получилось, прикинь? Общее «итого»?

— Ни хрена себе, «легкого томления»! — У счастливого Яблонски прыгали губы и дрожали руки. — Я чуть в штаны не наложил от такой биржевой игры. Но все хорошо, что хорошо кончается. Семьсот тысяч ровно, тут и считать нечего.

— Ничего, ничего, завтра наложишь, — утешил его Сигорд, — когда они опять в гору полезут. Семьсот тысяч навара! Считай, за три дня почти полторы сотни тысяч долларов… Вот бы всегда так…