Читаем Суть острова полностью

— Ур-ра-а!!! Папа — Дед Мороз, всем подарочки принес! Элли, сюда, скорее!..

— Из окрестных лавочек. Две с половиной тысячи грохнул, из трех с собой захваченных… Все так подорожало. Где гвардия? На! Тебе соль, а тебе макароны. Затырить в схрон, чтобы никто и никак, даже Индиана Джонс миноискателем…

— А чеки взял?

— Ну конечно, я же знаю твое хобби.

— Не хобби, Ричик, а добровольное соблюдение кодекса, разработанного обществом защиты потребителей.

— Ну да, да, точно, именно это я и хотел сказать. Ты только глянь на цены…

— О, боже, это что, мясо столько стоит?

— А ты думала — космический корабль? Оно самое. Горчица не подорожала, по-моему, одна единственная во всех трех лавках, включая универсам.

— И дальше как? Ты думаешь, еще будет дорожать? Тише, дети! Элли! Возьми веник и все смети. Вдобавок ко всему — соль рассыпали, ты погляди. Не к добру это. Ну что ты смеешься, это же не я выдумала — примета такая народная есть.

Тут уж я вплотную взялся хохотать, аж слезы на глазах, и плечи с животом заныли, накануне битые…

— Ши, птичка моя… ха-ха… о-ха-ха… Не к добру! Слышали бы нас господа из Службы!

Ши моего юмора не поняла:

— Ну, оговорилась. Дети соль просыпали, все цены выросли, на улицу нос не высунуть — вот уж потеха, смешнее не бывает. Подмели? Марш в свои комнаты… мучители мои… Прыг-прыг отсюда, — вот как… Сержусь, но умеренно… Ни на кого. На обоих одинаково… Если поцелуете мамочку и упрыгаете отсюда до обеда — перестану сердиться. И папочку своего с собою забирайте, на кухне уже не повернуться от всех этих кулей да коробок…

Но папочка в моем лице решил остаться на кухне и остался, отбил все атаки оппозиции: недаром, все-таки, я в качалку ходил и в спецвойсках обучался…

— Хорошо, но, чур, сиди смирно, как воробушек, и не вздумай помогать! И без того тут наломано, наколото, набросано, намусорено… На вот пока, поешь каротину, говорят, очень хорошо помогает от близорукости. На том мы с Шонной и поладили: я за столом сижу, морковкой хрумкаю, Шонна в фартуке по кухне рассекает, обед готовит. Дети вдалеке, если судить по крикам, кого-то линчуют, но лучше туда не ходить и правых с виноватыми не искать, бесполезно…

— Я уже звонила девочкам — практически все до единого материалы рухнули: только некрологи и специальные интервью. Все до единого, у всех! Ты представляешь?

— Я представляю. Сейчас все и у всех кувырком пойдет. Какое счастье, что я в получку наличными закинулся: иду, такой, сегодня вдоль прилавков: банки закрыты, банкоматы не работают, карточки не принимают…

— Да ты что?..

— Угу. Тринадцать тысяч у нас есть, живыми деньгами, этого вполне хватит на пару месяцев, даже если полностью кислород перекроют. Если разумно расходовать, вот как сегодня. Нет, ну скажи — я молодец?

— Молодец. У меня где-то пятьсот. И еще за прошлый месяц должны эти, гламурники…

— И мне должны всякие разные «Совы» да банки… Только, боюсь, будем спрашивать с покойного Кутона, шучу. Да нет, Ши, все нормально, это я на самый-самый дерьмовый вариант событий расчеты кладу, а так — на все у нас хватит, и еще на мороженое останется.

Сам-то я так говорю Шонне, а внутри, про себя… да и про себя точно так же думаю: выдержим!

— Что ты так морщишься все время, когда наклоняешься? Живот болит?

— Нет… Скорее, в спину… в шею надуло… там, на работе… Дай еще морковочки?

— На, зайчик, на… Ты сегодня весь день дома, с нами, так?

— Нет, пообедаю, отдохну, да надо будет в офис съездить на пару часов, типа, дежурство у нас организовали. Глупость, но…

— На моторе поедешь?

— Не знаю, надо подумать. Можно было бы и на моторе, да наверняка патрули будут доставать, я вчера насмотрелся и сегодня, пока в магазин ходил… Скорее, пёхом, или на такси.

— Но ты не допоздна, не как вчера? — Не-е-т, выруливаю я, наконец, с вранья на правдивую дорогу, — засветло вернусь, слово даю.

— Ты уж постарайся, Ричик, знаешь, как мы все волнуемся за тебя?

— И ты?

— А я самая первая!

— И дети?

— И дети самые первые. Поди, накостыляй им как следует и через умывальник веди к столу.