Читаем Суть острова полностью

Квартира у нас большая, гораздо просторнее прежней: детишкам по комнате, наша спальня, гостиная, запасная гостевая, чтобы, например, тестю с тещей переночевать при случае, мой кабинет, и так называемая «палата для буйных», где мы всей семьей иногда проводим вечера. Она — своего рода дублер чинной и солидной гостиной, место, где можно швыряться подушками, ронять крошки на ковер, проливать чернила и краски, включать одновременно диктофон, телевизор, плеер, телефон и музыкальный центр. Компьютера у нас четыре: два «детских», ноутбук для Шонны и мой гробина с наворотами. Общим семейным собранием постановили: «в буйной палате компьютерам не место». А для самих компьютеров Шонна установила детям лимит и расписание, чтобы, значит, не попали бедные крошки в компьютерную зависимость, не стали рабами и зомби международных злодеев, кто тщательно и планомерно подготавливает плацдарм для… Шонна и сама не очень-то верит в апокалипсические камлания всех наших троглодитов и чайников, но на всякий случай контролирует размеры увлечения… Даже меня иной раз пытается отвадить… Есть еще кухня, просторные коридоры, лоджия, балкон… Прикинуть общую сумму затрат, прошлых и будущих — так это очень дорогое жилищное удовольствие нас приютило, но мы справляемся, даже выкраиваем деньги на скромные путешествия, в пределах Отечества и зарубежные… Эх, а того чудесного северного приключения с Чилли Чейном уже не повторить… Мы с Шонной иногда вспоминаем о нем, но краешком, почти вскользь, дабы не расстраиваться лишнего… Время ушло, и даже Ши уже не подзуживает меня позвонить по заветному номеру, чтобы напомнить о нас… Эх… Зато ездили с Шонной в Париж, ходили по Монмартру, взбирались на Эйфелеву башню… Что меня больше всего поразило в Европе, до самых печенок пробрало… Нет, это не Версаль и не частые границы-загородки через два шага на третий, каждая с переменой государственных языков… В другом дело. Там-то, в Старом Свете, было весьма хорошо и любопытно для нас, впервые ставших иностранцами, но вот когда мы вернулись… Вот тогда-то, задним числом, торкнуло и меня, и Шонну самое главное и острое: пережитая и утраченная безмятежность, расслабленность. Стоило нам с Ши миновать в аэропорту досмотровые барьеры и вступить в родную действительность, как пахнуло на нас Бабилоном родимым: тревожность, настороженность, напряженность, готовность к агрессии со стороны окружающих. Если это иллюзия — то очень уж яркая. А… чушь, на самом-то деле, через день-два эти ощущения прошли бесследно, но они были, они нас захлестнули на краткий первый миг свидания с Родиной. Да, повторюсь: это самое безмятежное спокойствие, «нетревожное неожидание» европейских улиц — задело меня больше всего. А там, в Европе, я и не заметил перехода и разницы, принял как должное, разве что улыбался чаще, чем в Иневии.

Работа моя также предполагает владение компьютером на уровне уверенного пользователя и я запросто справляюсь, хотя рабочий комп — совсем иной системы, нежели домашний, он для меня уродец постылый: все время виснет, все время глючит, периодически его надо подстраивать да перенастраивать… Не то что мой добрый надежный Мак: включу — и он мне рад, а я ему, с полтычка друг друга понимаем… Но и на работе можно приспособиться к агрегату, от которого, все же, пользы гораздо больше, чем вреда.

Мальчики мои второй день в местной командировке: шарятся по библиотекам, собирают в конспекты весь славный путь страховой компании «Континентальный МегаПолис» и ее высшего руководства, все, что доступно на эту тему в открытых источниках, то есть в газетах, таблоидах, журналах, бюллетенях… Мелисса разобралась с детьми и медициной, тарабанит по клавишам в качестве машинистки-комбайнера, сводит добытые рыхлые колосья в тугие компактные снопы, а в перерывах заваривает мне кофе, бегает по моим просьбам в архив, отвечает на первичные телефонные звонки… Пасьянс раскладывать ей просто некогда. Мне тоже, хотя на любой придирчивый взгляд — сидит мужчина во цвете лет за письменным столом и тупым взглядом озирает поочередно монитор, стены, ногти на руках, толстые коленки секретарши, ничего полезного при этом не совершая. А то схватится за ручку или карандаш — и ну чертить каракули на листке формата А-4…