Читаем Суть острова полностью

— Значит, хотели спросить, или спросили бы, не успей я заранее ответить. Это наше родовое гнездо в стране Бабилон, в городе Иневия, ему почти двести лет, я им дорожу как собственной жизнью, вот поэтому. Еще вопросы? Задавайте. Вы извините, но я уже утомлена, поспать хочу, я как состарилась — и днем сплю, и ночью…

— Два вопроса: Бунаго — ваши предки, или мужа? Капитальный ремонт — как давно был в доме?

— Мои. Муж-покойник тоже дворянин, но родословная у него попроще. Зато английских кровей, потому, наверное, и в призраки подался. И алкаш он был по той же причине, англичане — все как один забулдыги, даже моя любимица Маргарет Тэтчер. Ремонт капитальный… Дай Бог памяти… Лет тридцать назад. И косметический каждые пять лет. Через год опять буду косметический делать. Капитального пока не требуется: здесь все прочно, для себя строили, без гнили и ржавчины, еще триста лет простоит. Пойду я… Мара! Мария! Кофе принеси господину детективу. Комнату подготовь, если не забоится здесь ночевать.

— Не забоюсь. — Госпожа Бунаго, как истинная аристократка, изволили щегольнуть простонародным словцом в беседе с… Кем я прихожусь, кто я ей по социальному положению — смерд? Или этот… профан? Пусть буду плебей, сколько угодно. Если бы Ши присутствовала при этом разговоре — графине бы не поздоровилось. А потом и мне досталось бы на орехи, за мягкотелость…

— Мара моя еще большая трусиха чем я: всем для меня хороша, а на ночь в доме ни за что не останется. Ну так мне еще и лучше, я ей в той квартире тоже комнатку выделила, места всем хватает. Да и много ли нам, старухам, надо? Тепло есть, телевизор есть, кухня есть — и ладно. Пойдемте, покажу вам ваш временный кабинет.

Да уж… Квартирка, в которой по ночам ютятся обездоленные госпожа Бунаго со служанкой, у которой, кстати говоря, тоже есть служанка, общей площадью в двести метров квадратных, расположена в фешенебельном Речном районе, по престижности почти не уступающим Заречному, этому вот самому, где призрак облюбовал себе особнячок. Сам я не был в той квартире, но план испросил и ознакомился. По мне — так еще и лучше, что глуховатая Мария очистит мне пространство для ночных поисков и размышлений, ибо я не боюсь призраков, даже если они произошли от английских алкоголиков.

Поспав, графиня Олга Бунаго застала меня там, где и оставила: в гостиной, примыкающей к моей спальне, обложенным большим количеством испорченной канцелярской бумаги.

— Что скажете, Ричард?

— Отдых пошел вам на пользу, Олга, вы даже улыбаетесь.

— Сон освежает. Как продвигаются ваши бумажные изыскания? О, я гляжу, вы некурящий? — это она заглянула в серебряную пепельницу на моем столе. Ничего так пепельница, изящная, в форме океанского электрического ската.

— Некурящий, да. Изыскания мои — полный шлак, покамест — ноль. Сейчас поеду в город, попробую кое-что выяснить дополнительно, а ближе к двадцати трем вернусь.

— И куда вы поедете, что будете выяснять?

— Гм. Это служебные секреты, сударыня, я бы и рад проболтаться, но инструкции мне это запрещают категорически.

— Ах, вот как. Ну тогда успехов и желаемых последствий. До половины двенадцатого я смогу вас подождать, а дальше — у нас с Марой просто духу не хватит.

— Я успею, но на всякий случай не забудьте, выделите мне ключи. — Старуха словно бы окаменела, вся в усмешке, и я с запозданием увидел в застывшей руке ее сцепочку из трех ключей. А довольная!.. Не успел я слово родить, типа, а она уж заранее знала, как и о чем я буду думать. Видимо, ей нравится ощущать интеллектуальное превосходство над людьми, и меня она записала в число тех, кто звезд с неба не хватает, и на небо не смотрит. Это предубеждение, насчет умственных способностей собеседника, однажды возникнув, бывает чрезвычайно стойким, таким прочным, что его, порой, не выкорчевать даже получением нобелевской премии… Такое царапает… но я не на философский семинар сюда приехал.

— Вы очень любезны, Олга. Если ваша Мара выполняет пожелания хотя бы с половинной скоростью — она истинное сокровище среди челяди.

Старуха и нахмуриться не успела моему яду, как я продолжил деловито:

— А чего Мара-то боится? Призрак невидим, насколько я понял, Мара глуховата?

— Вам бы лучше звать ее Мария, Мара она — только для меня…

— Исправлюсь.

— Она… да. Слышать вроде как и не слышит, но чувствует. Кожей ощущает, телом. Говорит, что вроде как все дрожит, воздух, стены…

— Понятно. Очень хорошо. Разрешите откланяться, ровно в двадцать три ноль ноль я у вас. Кроме меня в доме никто ночевать не будет, я правильно понял?

— Да, правильно, ведь мы уже об этом уговорились.

— Я просто уточнил, так мне положено по инструкции — уточнять. — С этими словами я обворожительно улыбнулся, поклонился — и был таков: Молина уже накрывала праздничный стол для единоутробного младшего брата, приехавшего из столицы.