Читаем Суть острова полностью

— Года три тому назад. Живут в достатке. Племянница на год постарше нашего Жана. Все нормально у них. Иногда переписываемся, иногда перезваниваемся. Все нормально.

— Угу. Ну, ладно, коли так. Привет там передай при случае…

— Обязательно, пап.

Угу, хрена я ей передам. Хотя… А почему бы и нет? Мне доставит некоторое удовлетворение обронить пару слов в разговоре с сестрицей, что у отца все более-менее, что наладилась у него жизнь. И ведь — действительно наладилась! Прямо как сон, который вот-вот растает. Вот проект договора, вот подпись представителя нашего нового клиента «Дома ремесел»: строка «ДИРЕКТОР» — с подписью моего отца. Не «Фибнефть», конечно, и не «Восточные рудники», но — при деле человек, нормальный отныне человек. Подольше бы так…

— На месте?

— На месте. — Это я в окно выглядывал, смотрел, как там мой мотор, не поменял ли уже хозяина? Кстати говоря, подумываю об обновлении домашнего автомобильного парка: «вольво» мой хорош, но уже морально устарел, четвертый год ему. То есть, я его, конечно, берег, без единой царапинки, в анамнезе у него никаких «кузовных работ», и начинка в полном ажуре, а — тянет на что-нибудь свеженькое, с новыми наворотами… Это «что-нибудь» уже имеет конкретные очертания: опять импортный мотор мне понравился, опять европейский, он меня в самое сердце поразил: бээмвуха 5-й серии, Е39. Боже, как я ее хочу, еще с весны, как только она поступила в продажу! Всем моторам мотор: я уже побывал у дилеров, попрыгал на водительском сидении. И заряжают за нее не так уж дорого, тем более, что «вольво» мое не забесплатно уйдет. Как только я радиаторные «ноздри» ей погладил, как только фарами с «китайским разрезом» помигал, да по диагонали характеристики технические почитал… О-о-о!..

— Я же говорю: у нас спокойно. Хороший у тебя мотор.

— Ну, что, пап, тогда я поехал?

— А шахматишки?

— Потом как-нибудь, обязательно возьму реванш. А ты? Со мной, или остаешься?

— Остаюсь, посплю немного. Меня сегодня в конторе не ждут, а я притомился. Может быть, ближе к вечеру, часам к восьми, нагряну: Яблонский должен мне доложить кое о чем, а пока — посплю.

— Ладно, счастливо оставаться. Созвонимся.

— Шонне и детишкам от меня привет.

— Обязательно! Закроешь?

— Прихлопни за собой, замок английский, сам защелкнется.

Нет, все-таки мой старый добрый «вольво» честно мне послужил и немного жаль с ним будет расставаться. А не попрощаться ли нам с ним по-мужски, достойно? С тех пор, как защитную дамбу залива построили, вокруг Бабилона сомкнулось, наконец, мощная кольцевая автострада. Качество покрытия — не хуже чем в Штатах, об этом лично господин Президент наш, Леон Кутон, позаботился, чье имя, кстати говоря, и носит знаменитая кольцевая. Я иногда люблю по ней гонять, не соревнуюсь ни с кем, а так, для себя, настроение выправить, напряжение сбросить. Ограничений в скорости — практически никаких, хоть двести выжимай! Мой «скандинав» до двухсот не дотягивает, а сто семьдесят пять — лично спидометр видел, перед самым носом. Никаких тебе светофоров, никаких пешеходных «зебр», знай топи! Уверен, что господа немцы из баварских земель и по скорости всем носы поутирают. Решено, покупаю! А пока — время до вечера еще есть, много времени, вырулю на окружность, разомну колеса в последний раз! Музыку в салон! Педаль вниз! Поехали!

Пару кругов сделаю — и до дому.

И вот мчусь я по автостраде, с умеренным воем ветра за бортом, улыбаюсь вполсилы, подпеваю… Лет пятнадцать тому назад Роллинги записали симпатичнейший альбом, из моих любимых, я его и поставил… «Отложу на потом», «Черный лимузин», «Небеса»… И, наконец, та вещь, которая… которую… Нравится она мне, да, нравится, пожалуй, больше всех остальных, раньше и позже ими написанных: «В ожидании друга»… Какая роскошная музыка! Впрочем, и слова неплохи. «Ничего не хочу сейчас, ни бухать, ни трахаться, ни каяться. Я просто жду друга. Да, друга, которому можно выкричаться в жилетку, который не подведет…»

И клип у меня этот есть, на кассету записан. «Я просто жду друга…» Там сначала один Джаггер с какими-то неграми сидит на крылечке, потом подваливает к нему Ричардс, и они идут вдвоем по улице, в какой-то кабачок, где их у стойки уже ждет Ронни Вуд, а на соседних табуретах смеются Билл Уаймен и Чарли Уоттс… А у Чарли-то — плешка видна, некрупная, с коровий глаз размером… Потом они все вместе надевают музыкальную сбрую и, с понтом дела, начинают зарабатывать на жизнь, играя для местных забулдыг…

У Роллингов до черта отличных песен, которые никогда не надоедают мне, отчего же именно это — моя самая любимая? Не знаю, раньше не задумывался никогда… В самой жизни причина? Нет, жизнь у меня далеко не пуста: есть в ней работа, деньги, молодость, здоровье, любимая жена, обожаемые дети… Рисование, в конце концов… Отец вдруг прорезался… А вот друзей… Друзей никогда не было. Может, в этом все дело?