Читаем Суть острова полностью

Одним из побочных результатов размышлений о быстротекущем времени получился очередной контакт с отцом, а началось с того, что он мне позвонил. Если бы не позвонил, я сам, быть может, и не скоро бы о нем вспомнил… А так — сразу почувствовал укоры совести: я тут живу себе, вполне счастливо, сытый, в холе, в тепле, а он, весьма возможно и скорее всего, что… Как себя ни оправдывай, а свинство в образе мыслей — всегда свинство. Дело было на работе, и хорошего я не ждал от его звонка, это понятно. Однако, не пристало мужчине быть малодушным и трусливым. Поздоровались, и я сразу быка за рога:

— У тебя все в порядке?

— Да, все нормально.

— Точно?

— Да. Просто, вот, позвонил… Узнать, как вы там? Шонна, дети?

— Все отлично. Знаешь, по служебному на эти темы неудобно болтать, давай встретимся сегодня после работы и поговорим очно.

На работе у меня не труд в эти дни, а сплошная писанина: по итогам квартала я обязан создать, во-первых, итоговый отчет, а во-вторых и в главных — покрыть бумажками все оперативно сделанное ранее. Знаете, как это бывает: работаешь, даешь результаты, а письменные обоснования все откладываешь «на потом», копишь за собой должок, вместо того, чтобы сходу сопровождать писульками все, тобою содеянное за каждый рабочий день. Не мною выдуман сей порядок: даже самое высокое наше начальство не может отменить для себя рутинную писанину, ибо принято на государственном уровне и обязательно для «силовых» организаций. От руки, между прочим! Никаких тебе секретарш в этом вопросе и типовых, на компьютере созданных «отмаз»… Хранится вся эта бредовина пятнадцать лет ровно и только потом уничтожается согласно заведенному в государстве Бабилон, также до колик забюрократизированному порядку.

Я, за годы работы, два раза получал выговорешники за несвоевременность написания отчетов, и это еще по-божески: Бобу Бетолу, например, дважды-трижды в год по «строгачу» вкатывают. Когда-нибудь ему это обязательно аукнется по-серьезному, но он принципиально не задумывается о будущем, надеется «сдохнуть молодым». Ну-ну…

Это я первый предложил отцу встретиться, хотя, повторюсь, не испытывал к этому ни малейшей душевной склоннности. Но… Если у меня, молодого и здорового, количество отмеренных мне секунд ограничено, то это еще не повод, чтобы пожадничать и не потратить некоторое их количество на человека, который дал мне жизнь, и у которого этих секунд осталось… поменьше чем у меня. Я безо всяких обиняков собирался усадить его в мотор и покатать по городу, никуда не приглашая и ничего не объясняя… Ну, и помочь наличными слегка, тем более, что был в этот момент при деньгах. Поэтому мы сбили в телефонном разговоре общее время, место встречи и до вечера прервались.

Унылый и строгий Бабилонский натюрморт: осень, сумерки, дождь. Иногда я ловлю себя на мысли, что вот такое вот мгновение, я бы с превеликим удовольствием растянул бы на пару-тройку часов, так уж оно мне, моему душевному настрою, в унисон … Из всех четырех времен года, я предпочитаю осень, на втором месте весна. Потом лето, а уж зиму терпеть не могу, за ее оттепели, морозы, сугробы, черно-белые пейзажи… Не сугробы в Бабилоне — а серые бисквиты с черными грязевыми прослойками: бац оттепель! — подтаяло. Хрясь мороз! — застыло. Потом сверху свежим снежком — и цикл повторяется… И еще ковры чистить… Не люблю я это время года! Доводилось мне бывать зимою в провинции, почти на наших же, бабилонских широтах, ну, может, чуточку севернее… Не знаю… То ли это впечатления туриста, то ли в самом деле, как сказал поэт: «В провинции и климат простоват: зимою стужа, летом пыль да солнце…» Если уж зима континентальная, так это мороз, синее небо, бодрость, свежесть, даже лыжня под ногами повизгивает и похрюкивает от удовольствия… Снег сахарный, чистый, дети с горок катаются… Все румяные, веселые. А у нас Шонна не успевает грязь с вещей счищать, с моих и с детских. Сама же каким-то образом умудряется всегда чистой оставаться…