Читаем Суть острова полностью

— Как же так? Почему «сатисфэкшн», они же новые альбомы регулярно пишут.

— Пишут. Но — песни в них почти исключительно «свои», авторства Мика и Кифа. Биллу там тесно, а денег, как он говорит, у него довольно, а потом и пенсия не за горами, не пропадет с голоду. Короче, с Биллом у нас теплее всего отношения получились, хотя — все они мне — ох, как приглянулись! Надеюсь, я тоже их не разочаровал.

— Судя по прессе, они от вас, от ваших песен, были в восторге.

— Восторг — женская эмоция, сударыня Ши. Да и что мои безделушки-песенки рядом с бессмертными «Литтл беби». Однако, Мик никогда не забывает поздравить меня с Новым Годом. И я его тоже. Но мне проще, — Чил снова усмехается, — мне секретари подсказывают.

Мы с Шонной поняли прикол и рассмеялись: уж наверное, у Роллингов также секретарская служба на высоте.

Да, мне было суперинтерсно расспрашивать Чилли по поводу Роллингов, и я вынужден был себя сдерживать: Чилли Чейн дал в своей жизни слишком много интервью, чтобы по-прежнему почерпывать в них удовольствие. Я и Шонне мигнул, чтобы «прореживала». Но она у меня умница, и без моих советов соблюдает меру и такт… В отличие от меня, который, все-таки, то и дело возобновлял, пусть и мелкими порциями, вопросы на светские околомузыкальные темы.

Пляж отличный, погода превосходная, компания теплая — но, увы, куда в этой жизни без приключений? Привязалась к нам компания парней, пляжных не то оборванцев-попрошаек, не то просто «баклажанов», которым кажется, что численное превосходство в глухом месте — отличная причина безопасно позабавиться, похулиганить.

А не будет ли у нас закурить? Но мы трое не курим. А который час? Не проблема ответить, когда часы на руке. А можно посмотреть фотик? Нельзя. А откуда мы приехали?…

— А какое ваше собачье дело, откуда мы приехали? — Это я, вконец истомленный собственной отзывчивостью, задал им встречный, но все еще вежливый вопрос. Их семеро — нас трое. Трое — это без Шонны, потому как женщине в драке не место: трое — это я, мой любимый служебный ствол (если кому интересно — почти антикварный «парабеллум», девять мм), Чилли Чейн. Но ствол у меня в сумке, сумка аккурат возле правой ноги, хотя, что-то мне подсказывает, что с этими шакальчиками вполне можно управиться без ствола, — потому как нет при них дубинок, бит, цепей и иных длинных увечащих предметов. Разве что камни, но тут уж… Они замерли на пару секунд, переваривая мой вопрос, и, наконец, самый здоровый и старший из них возразил:

— Ты чего, мужик? Мы же по-доброму. Нельзя так обижать парней. У нас на севере такое никому не прощают.

— Я пока никого не обижал.

— Короче, если хочешь, чтобы все мирно было, выкатывай литровую, или дай денег, мы сами пошлем. И тогда все будет нормально, будет мир.

— Я очень подозреваю, братцы, что у нас с вами и без литровой сейчас все будет абсолютно нормально. — В одних трусах и босиком, у меня не шибко-то грозный вид, но многоопытную Ши моя кротость и безобидная внешность никак не успокаивают:

— Ричик, я тебя умоляю. Не надо никого бить, мы не для того сюда приехали. Я тебя прошу. Мы в отпуске, ты должен это помнить. — И уже к оболтусам обращается:

— Господа. Ради Бога, в такой день, чего нам делить? Вы такие хорошие ребята. Мы сейчас уйдем, и все, и пожалуйста…

Обормоты слушают ее и переводят вытаращенные глаза с Шонны на меня, и обратно. Но в драку пока еще не лезут, поэтому и я веду себя паинькой. Тут откашливается Чилли Чейн.

— К-хм… Молодые люди. Прежде чем мы начнем чистить друг другу морды, попрошу посмотреть на меня, ибо я хочу показать вам маленький пляжный фокус.

Чилли Чейн вдруг подпрыгивает и с места делает обратное сальто! Вот это да, только песок брызнул! Чил повыше меня сантиметров на пять, чуть потяжелее, да плюс постарше, и «упражнялся» на вязкой песчаной поверхности, без подготовки… Вот уж удивил: я, грешным делом, полагал, что он только в фильмах способен демонстрировать физические кондиции… Почему я так думал — даже не понимаю, сам ведь видел, что с «мышцой» у него более-менее нормально, жировых отложений самый минимум, простительный человеку, которому так далеко за тридцать, что почти под сорок…

Прыгнул в сальто господин Чилли Чейн и вызвал тем самым немую сцену среди всех нас. Господа хулиганы переглянулись молча и уставились на своего старшего, по имени Хозе, если верить вытатуированным буквам на фалангах пальцев правой руки.

Тот — тоже не Атилла и не Наполеон по таланту, с полководческими обязанностями не вполне еще освоился: стоит, глазами хлопает в великом умственном напряжении. Двое мужиков против них, но — здоровенные, страха не выказывают, на изнеженных городских слюнтяев с юга не похожи. Смотрят в упор, не суетятся…

— Денег мы вам не дадим, надеюсь, это понятно, чувак? — Я говорю это, стоя почти в упор «ихнему» Хозе. — Если понятно — расстанемся дружно. Понятно?