Читаем Суть острова полностью

Шестнадцать часов сорок шесть минут пополудни, из-под небесных сумерек летит легкая липкая морось, под которой час нужно стоять, чтобы как следует намокнуть; бабилонская биржа, за шлагбаумом автомобильная стоянка «для своих». Из кабины серебристого мотора сноровисто выбирается шофер, мордастый парень лет двадцати пяти. Униформа едва-едва не в обтяжку на богатырских его плечах, ляжки слоновьи, ботинки армейские, на поясе тяжеленная кобура с начинкой. Вот он с полупоклоном открывает заднюю дверцу мотора и оттуда выскакивает молодая женщина, в длинном платье с кружевным передником, в круглой форменной шапочке — все цвета, сиреневые с черным, в тон униформе водителя. Теперь оба они, почтительно замерев, но без поклона, ждут, пока из обширных и глубоких недр представительского «Юпитера» появится невысокий седой человечек с круглыми бровками. Голова его непокрыта. Одет этот чопорный господин дорого и вычурно: серая костюм-тройка, черная рубашка, сиреневый галстук, черные туфли, явно что дорогущие, ручной выделки, в руке у него предмет, похожий на узкую сиреневую трубку, расписанную черным орнаментом. Полуметровая трубка эта — походный домоправительский жезл, Яблонски придумал ее сам для себя, чтобы на выезде не возиться с тяжелым «домашним» жезлом. Дверцы закрываются, багажник открывается, оттуда извлекается сундук, явно что «с историей», не современная подделка, по углам окован серым металлом с прочернью, чуть потерт, тяжести немалой, если судить по тому, как пыхтит Анджело, шофер-охранник. И процессия чинно покидает стоянку, поднимается по биржевым ступенькам, туда, к белым колоннам, к гигантской входной двери, чтобы на полчаса, на час исчезнуть в недрах громадного помпезного здания. Впереди идет Яблонски, в правой руке его жезл, левой он предъявляет пропуск, на себя и сопровождающих его лиц. Все работающие на бирже в лицо знают этого чудака и его босса, а также охрану и прислугу, однако пропускная система обязательна для всех, исключая разве что Господина Президента и сопровождающих его лиц. Но Государство чрезвычайно скупо посылает сюда по будням высочайших своих представителей и поэтому исключения редки, как это им и положено.

Яблонски каждый раз, когда бывает на людях «по работе», веселится от души, но по лицу его этого не скажешь: он идет по коридорам, надутый, маленький и важный, словно бы не видя и не слыша всех этих шныряющих и хихикающих аборигенов, биржевых жучков, которым Сигордовы обеденные «вторники» и «четверги» заменяют цирк и телесериал. Всем смешно, кроме горничной и шофера-охранника, ибо те воспринимают свою работу именно работой, обычной и непыльной. Охранник до этого сопровождал VIP-ов, картинно вертел головой в черных очках, спиной к спине выстраивался на вертолетных площадках в «хороводы» с коллегами, чтобы, типа, вся потенциально враждебная местность была под контролем… Горничная также успела навидаться всякой чуши в «благородных» домах… Нормально все, и хозяева здесь приличные… И платят как следует, не пожалуешься.

— По Яблонски можно время сверять. Господин Сигорд, идут! — И точно: шаги стихли возле входной двери, снаружи, и раздался медленный троекратный стук.

— Сам слышу. Ишь, колотятся… Открывай, София, не то как раз дверь высадят, да и остынет все.

София открывает молча, Гюнтер, случившийся в этот момент в офисе, прервал рассказ на полуслове и испуганно затих: Яблонски приходит в немедленную ярость, когда его работу превращают в балаган «все эти болтуны и звоночники». Сам Сигорд — и тот каждый раз невольно робеет, что не сумеет должным образом соответствовать торжественности момента.

Раздается телефонный звонок — София испуганной тигрицей (отключить забыла!) прыгает и наотмашь гасит его…

— Ваш обед, сударь!

— Вовремя. Что у нас сегодня?

— Вторник, сударь.

— Ты мне мозги не парь! На обед что?

— Вот карта, сударь.

— Упрям же ты, Яблонски, и садист вдобавок… Ну, давай сюда карту. Тэк-с. Ты же знаешь, что я рассольник не люблю… У?

— Это особый рецепт. Убрать?

— Оставь, там телятина. Салат из тертой редьки с морковью, в соусе ро-ро… Этот твой ро-ро, небось, перебродивший уксус… Ладно, оставь, в овощах витамины. Сок апельсиновый. Хлебцы ржаные, крупного… Из существенного у нас… Во! Это я понимаю: хорошо прожаренный стейк из… и французский картофель к нему… Говядина и картошка. Это по мне. А на сладкое? Ага. Ну ты и ловкий тип… ладно, сойдут и корзиночки. Опять финики! Почему фрукты сегодня финики?

— Они очень полезны, сударь, в них железо. В прошлый раз были яблоки.

— Вот яблоки бы и хорошо. Убери финики, и впредь не подавай. Липкие, приторные…

— Да, сударь. — Сигорд не желает ничего понимать в сбалансированном питании, такая тупость огорчает Яблонски, но нет смысла спорить об этом перед всеми.