С большим трудом, но всё-таки экипажи укомплектовали. На каждой лодии разместилось по два отделения, десять человек бойцов, шесть на вёслах, и четверо для ведения боевых действий. При необходимости на вёслах оставалась только дежурная смена, два человека, а остальные могли воевать. Ещё присутствовали охранники из местных охотников, которые отправились в дорогу вместе со старейшинами, но как серьёзную боевую силу рассматривать их было бы слишком оптимистично.

Город остался защищать Яван с сорока бойцами. Столько же ушло в поход, взяли всех, кому предстояло отправиться с ним и Вышеславом в экспедиции, а также большую часть новеньких, будущих защитников наши поселений. Этот поход должен был стать для них своеобразным выпускным экзаменом.

Что-то мне подсказывало, что так просто мы в этом своём посещении Булгара не отделаемся. Как говорится, у вас, господа, впереди большие неприятности, и вам их не избежать. Возможно, я перестраховываюсь, но с собой взял значительную часть бойцов и самопалов, а также приличный запас обычных гранат и патронов. Могута с Мышонком за время нашего отсутствия ещё наделают.

Изик, командир речных разведчиков

Караван тронулся в путь, как только сошёл лёд на реке. Сами лодки вёл Мирослав, нас же с Азаматом Вик отправил вперёд на разведку. Впереди шли три состыкованные бортами лодки, Вирия в середине, четвертая шла позади. По обоим берегам впереди трёх лодок на расстоянии километра в три двигались мы с Азиком, я вдоль одного берега, он другого.

Хорошие лодки сделал Мирослав. Небольшие, способные пройти по самой узкой и мелкой реке, быстрые, манёвренные, да ещё с защитой от стрел. При необходимости можно было натянуть специальную кожу — здесь уже постарались Виряс с Аланом — и двигаться непосредственно под обстрелом. Помещалось на одну лодку до пяти человек, при этом на вёслах можно было работать как вдвоём, так и в одиночку, один выступал как рулевой, ну а остальные могли воевать.

Хотя при необходимости с подобной лодкой мог справиться и один человек. Кроме того, на ней можно было поставить мачту и парус, мы, правда, пока не умели им управлять, но Мирослав обещал научить, как он сказал, на соймах без этого не плавают. Для оперативного оповещения на лодках было предусмотрено по несколько дымовух, так что мы могли своевременно предупредить караван об ожидающих его неприятностях.

Кроме разведки маршрута движения, мы проводили осмотр места высадки. Нас было много, так что для приготовления еды приходилось высаживаться на берег. Ночевать, правда, там не оставались. После еды отходили от берега и устраивались на ночлег на лодках подальше от него. Вообще, меры безопасности принимались очень серьёзные, я такого не то что не видел, но даже подумать о подобном не мог.

Каждое движение, перемещение вперёд делалось только после того, как убеждались в полной его безопасности. Проверялась не только общая обстановка, но и русло реки. Так, вокруг места ночёвки постоянно курсировали обе разведочные шлюпки, а на самих лодках на дежурстве было по четыре человека.

Вот таким порядком мы и двигались. Несмотря на принимаемые меры предосторожности, достаточно быстро, стараясь останавливаться как можно меньше. Все понимали, что самым ценным для нас в этом году будет время, особенно для Вышеслава. И старались по мере возможности его не терять. Во всяком случае, свести эти потери к минимуму. Вик уже научил всех, как надо правильно использовать время.

Галка, сеятель разумного и вечного

Караван ушёл, производственная гонка значительно спала, и наступила своеобразная разрядка. Только не апатия и покой, когда все лежат пластом и пытаются отдышаться после запредельных нагрузок. Людей охватило какое-то возбуждение. И причина всего этого одна — наш спектакль. И хоть вся постановка заняла от силы тридцать минут, впечатления от неё не проходят уже целую неделю. Большинство разговоров только о ней, обсуждают всё виденное и услышанное.

По-моему, получилось хорошо, всё напряжение, которое накопилось у людей за этот месяц сверхтрудной работы, вылилось в разговоры и обсуждения постановки. Как говорится — клин клином вышибают, и таким клином оказалась устроенная эмоциональная встряска. Достаточно было только увидеть горящие глаза, сопереживание происходящему на сцене действию, желание броситься на сцену и помочь в сражении, неподдельную радость за успешное завершение приключений, как не могло остаться никаких сомнений в отношении к постановке.

Меня уже просили показать спектакль ещё раз, написать и подготовить новый, но пока удавалось от этого отговориться. Но джинн уже выпущен из бутылки, так что в любом случае этим придётся заниматься.

Глава 3. О том, как с помощью ружья и гранат легко убедить других, что они ошибаются

Вышеслав, речные пути и раздумья об увиденном