Кан Имхо лишь оторопело моргал. Сначала он подумал, что зам перепутал его с глухим преподавателем. Дыхание стало прерывистым, мысли в голове перемешались. Словно он без всякой задней мысли спустился в подземку и неожиданно столкнулся со стаей голодных гиен — его буквально парализовало: ни страха, ни гнева, ни ощущения реальности, — как во сне. Однако потихоньку до него стало доходить, что все происходит на деле. Показания детей могли казаться дикими, вызывать протест, но действительность — вот она. Плотно сомкнув губы, Кан Инхо приблизился к заму. И ровным голосом проговорил:

— Мало ли что могло случиться, зачем же сразу на ругань переходить? Видели же, что на дороге человек стоит, если бы я попросил его посторониться, он бы не услышал.

— Вали давай! Или, может, тоже хочешь оглохнуть? Шляется тут…

Зам дал газу и чуть не снес Кан Инхо с пути.

«Давал по тысяче… уложил на стол… связал… сказал, не будешь слушаться… не дам денег на дорогу домой…» — вспомнил он слова Юри и ее ничего не выражающее лицо. Хотя нет. Оно не было безучастным. В приоткрытых губах и черных зрачках девочки мерцало некое волнение. Это было похоже на спящий вулкан, что потихоньку-полегоньку начинает пробуждаться. А сегодня утром он и сам ощутил подобное волнение.

Кан Инхо зашел в здание школы. В коридоре ему почудилось ужасающее зловоние — кровь и что-то еще, невыразимо дикое. Рот наполнился горько-кислой слюной, как при изжоге, подступила тошнота. Он поспешил на улицу и торопливо закурил. Неожиданно он пожалел, что вчера вечером, когда окончилась запись, не обнял Юри покрепче. Пытаясь справиться со своим собственным потрясением, он не нашел в себе силы уделить побольше внимания ребенку. Его переполняла благодарность матери Ёнду, что взялась позаботиться о девочке хотя бы на одну ночь. Лишь теперь он начал понимать смысл фразы «от имени всех родителей на этой земле».

Сон Хасоп стоял перед зданием школы. Он по-прежнему держал в руках листок, но от влажности бумага потеряла форму, буквы расплылись. Кан Инхо, чувствуя на себе пристальный взгляд охранника, приглушенно кашлянул. После чего приблизился к Сон Хасопу, в глазах которого внезапно промелькнул страх, и протянул ему визитку Со Юджин. Сон Хасоп переводил взгляд с визитки на Кан Инхо.

— Этот человек может помочь. Обратитесь к ней.

Сон Хасоп пристально взглянул ему в глаза, покачал головой и попятился, давая понять, что в этой школе он никому не доверяет. С каждым шагом его фигура становилась все бледнее, таяла в необъятной пасти тумана.

Кан Инхо вернулся в школу. Как и следовало ожидать, его тут же вызвали к завучу. С него спрашивали, почему Юри не ночевала в общежитии, ведь это под его ответственность ее отпустили из интерната.

— Разве я не поставил вас в известность? Значит, запамятовал. Вы знаете, приехала опекунша — бабушка Юри. Она сказала, что хочет свозить ненадолго Юри домой, потому-то я и не привез девочку обратно, — ответил Кан Инхо, как они уговорились с Со Юджин.

Завуч, недоуменно покачав головой, укорил его, мол, надо заранее получать разрешение на ночевку вне стен общежития. И разговор на этом закончился.

Сегодня один из сотрудников правозащитного центра поедет в деревню к бабушке Юри и либо привезет саму, либо же, если не позволят обстоятельства, поставит в известность о случившемся и возьмет разрешение на перевод Юри в другое заведение. Хотя ситуация Юри отличалась от ситуации Ёнду, наверняка полиция и на сей раз не проявит активности, поэтому им ничего не оставалось, как пойти на такой шаг и отступить от правил.

В кармане завибрировал сотовый. Пришло сообщение от жены: «Когда домой? Поди, ждешь зарплаты? Чем побалуешь нас с Сэми? ^^ Дочка ждет не дождется, когда папа приедет, мы мечтаем, как проведем время с тобой».

48

— Кто сказал… что все было именно так?