Читаем Сумрачная душа полностью

– Это, можно сказать, настольная книга всякого ученого, занимающегося геральдикой, генеалогией и историей дворянских родов. Это, батенька, Готский альманах…

Видя на лице Старыгина непонимание, Александр Антуанович пояснил:

– Готский альманах – это самый авторитетный генеалогический справочник, книга о том, выражаясь современным языком, кто есть кто в высшем свете Европы. Выходит он с восемнадцатого века в немецком городе Гота и включает представителей всех королевских династий, а также герцогских, княжеских и прочих титулованных фамилий. Вот здесь мы с вами и поищем наших Ламуэнов…

Габсбург перелистал книгу и довольно быстро нашел нужную страницу.

– Вот они, батенька… первый граф Ламуэн, владетель де Монтегю, предположительно происходит от короля Людовика Шестого. Жил в десятом веке, был женат на дочери графа де Брасси, от которой и получил второй титул… Так, не буду утомлять вас лишними подробностями, скажу только, что один из Ламуэнов де Брасси участвовал вместе с Балдуином Фландрским в Четвертом крестовом походе. После возвращения из похода крестоносец жил затворником в одном из своих замков. Однако род его продолжился и известен во Франции по крайней мере до семнадцатого века, после чего упоминания о нем прекращаются.

Но после этого один из представителей семьи де Брасси переселяется в Польшу, а затем – в Российскую империю. Именно от этой ветви происходит упомянутый мной выдающийся филолог, профессор Андрей Иванович Ламуэн де Брасси…

– А в наше время сохранились какие-нибудь представители этого рода?

– Обождите одну минуточку… экий вы нетерпеливый… так… последний Ламуэн женился на некоей госпоже Ставиской, происходящей из польского дворянского рода. У них была единственная дочь, которая вышла замуж за господина Сокольского. Так что если их потомки и сохранились, то непрямые, и носят они, скорее всего, фамилию Сокольские. Кстати, один из представителей этой семьи, известный художник Владимир Васильевич Сокольский, во время Ленинградской блокады выполнял важнейшую миссию – зарисовывал залы Эрмитажа, пострадавшие от бомбежек и разрушений.

– Так что в архивах Эрмитажа должны быть его координаты? – оживился Старыгин.

– Скорее всего, батенька, скорее всего! То есть, разумеется, самого Владимира Васильевича давно нет в живых, но координаты его родственников вы вполне можете найти…

Симон де Брасси, граф Ламуэн, владетель Омбрейский и Лимский, медленно ехал на огромном, закованном в броню коне по улицам опустошенного, разграбленного, умирающего города.

Вечного города, города из городов, Второго Рима, столицы империи – Константинополя.

Третий день Константинополь был окончательно захвачен крестоносцами, третий день он пылал, подожженный разом с трех концов, третий день длилось его разграбление.

Защитники Византии, воины, сверкавшие медными шлемами и щитами, вооруженные тяжелыми двойными секирами, годились только для парадов, для того, чтобы маршировать перед благосклонным взором императора и его свиты. Дольше сопротивлялись императорская гвардия, датские и английские наемники, вооруженные копьями и рогатинами. Рослые, косматые, они бились с немыслимой отвагой, но в конце концов дрогнули и откатились, и осаждавший Константинополь враг преодолел стены города.

Крестоносцы, видно, и сами удивились своей победе и на какое-то время в растерянности остановились, прежде чем хлынуть на улицы и площади Второго Рима. Тем временем впереди них на город бросился огонь, он охватил все предместья, от Влахерна до Константинова вала, уничтожил подворья амальфитанцев, пизанцев и венецианцев, приблизился к императорскому дворцу.

Сам базилевс, владыка Константинополя, Алексей Марцуфл, сбежал в тыл, покинув город со всеми его обитателями, которые совсем недавно возвели его на престол, сбросив законного предшественника.

И жители города в страхе и растерянности отправились навстречу захватчикам, надеясь их умилостивить.

Впереди процессии выступали патриарх со своей свитой и прочие священники – в драгоценных церковных облачениях, с поднятыми над головой хоругвями и иконами; бормоча молитвы, они шли навстречу варварам, надеясь их умилостивить.

Глупцы! Жалкие трусы!

Варвары вовсе не хотели их покорности: они хотели захватить, сровнять с землей великий город, самый богатый и прекрасный город на земле, разграбить его и поделить между собой награбленное, а потом увезти драгоценную добычу в свои мрачные и холодные замки, разбросанные по холмам Франции, Фландрии, Брабанта…

Скорбное шествие вышло навстречу воинам с окровавленными мечами – и молитвы никого не тронули, не разжалобили: началось великое, беспримерное разграбление.

Граф Ламуэн выехал к храму и поразился увиденному.