Читаем Сумерки волков полностью

«Какого черта ты делаешь?» — Георгий выругался про себя. Он понимал, что Игорь хочет выместить обиду, вызвать ревность, доказать свою значимость. Но все же парень мог сообразить, что здесь не место для сведения счетов, что игра эта может плохо закончиться для них обоих.

Феликс ждал, и Георгию пришлось спуститься с крыльца и устроиться на снегоходе за его спиной, плотнее запахнув пальто.

— Держись, я с разгоном, — Курышев обернулся через плечо и принял с места, взметая снежные фонтаны.

Сани тронулись, звеня бубенцами. Снегоход обогнал их на дороге, повернул в открытое поле, к берегу пруда. Курышев все прибавлял скорость. Георгий вцепился в скобу сиденья — руки без перчаток озябли. Он закрывал шарфом подбородок, но ледяная крошка секла глаза и щеки. Не хватало еще слечь с воспалением легких.

На открытом пространстве Феликс начал выделывать виражи, огибая кусты и кочки. Георгий пару раз чуть не слетел с седла. Ощутил уже нешуточный страх сломать шею или попасть ногой под полозья снегохода. Он крикнул:

— Давай потише!

Тот не ответил. Георгий окончательно уверился, что трюки эти не просто бахвальство, что Феликс и правда готов покалечить его всерьез. Курышев правил на озеро, но у березовой рощицы ему пришлось сбавить скорость, и Георгий с облегчением вывалился из седла в пышный сугроб.

Муж Алены остановился метров через сто, заглушил мотор. Растирая уши, Георгий поднялся, ожидая, пока он подойдет.

— Ну, что скажешь?

— Хорошо в лесу, — Георгий растирал озябшие уши. — Свежий воздух.

Помолчав секунду, Феликс пошел напролом:

— Думаешь, самый умный? А мы все — бараны? Мутишь чего-то с Володей без нас, за нашей спиной. Сливаешь активы на свои приватные счета?

Георгий прямо посмотрел ему в лицо с тем холодным бешенством, которое, он знал, отрезвляюще действует на людей.

— Каждый мой шаг согласован с Володей.

— Да Володе посрать на все, его уже черви жрут! Ему посрать, что мы теряем миллионы, на его век хватит!

— На твой тоже, — проговорил Георгий, потирая руки, мысленно взвешивая, куда бить — в челюсть или в корпус.

— Кому нужна эта легализация? — визгливо заорал Курышев. — Мася крутил понятные схемы, все катилось как на лыжах! Под кого ты режешь бизнес, под своего сынка? А Глеб, а я с Аленой?.. Кого ты решил натянуть? Я пятнадцать лет ишачу на семью! А ты пришел, такой красивый, на все готовое!..

В эту минуту Георгий Максимович понял, что Феликс не опасен. Его жрали черви мелких пороков, он кипел изнутри мелкой житейской завистью, которую разожгли в нем советчики, Румянцев и третий эшелон команды Ларисы. Им нужно было пропихнуть в совет своего дурака, послушное ничтожество.

— Ты же умный человек, Феликс, — Георгий решил действовать грубой лестью. — Румянцев хочет стравить нас с тобой, чтобы вернуть себе полный контроль. Скажи прямо, чего ты хочешь? Кабинет с двадцатилетней секретаршей? Золотую табличку на дверь, красивую должность? Изволь, хоть сегодня. Или ты хочешь определять стратегию? Тогда давай сядем — ты, я, Максим, Володя. Передам тебе всю черную бухгалтерию, мне эти проводки осточертели, как тебе твоя жена. А сам поеду в Баден-Баден.

— Из-за твоей бухгалтерии мы каждый день теряем миллионы! — повторил Феликс с раздражением, но без прежнего пыла. Георгий кое-как отряхнул снег с пальто:

— Ладно, обсудим это с Володей. Я пошел, у меня уже яйца к ширинке примерзли.

Он повернулся к Феликсу спиной и направился к дороге. Снег, набравшийся в туфли, таял. Он шагал словно в ледяной воде.

— Ты пожалеешь! — крикнул Курышев ему вслед. Было понятно, что этот холеный, балованный дурак с бараньими глазами не успокоится, пока не расшибет лоб об ворота. «Убить его, что ли? — стуча от холода зубами, спросил себя Георгий. — Или Румянцева?»

Сани, звеня колокольчиками, поворачивали из-за опушки. Кучер настегивал, лошади мотали хвостами. Игорь в накинутой на плечи медвежьей шкуре сидел по правую руку от Володи, полудевочка в кокошнике устроилась в ногах хозяина, положив голову ему на колено. По знаку Володи кучер придержал коней.

— А Феликс? — спросил политик с некоторым любопытством.

— Под лед провалился.

— Шутишь?

— Шучу.

Усевшись в сани, Георгий развязал шнурки, вытряхнул из туфель снег и ледяную воду.

— Ты как-то не по погоде оделся, — заметил Володя. — Здесь не Стамбул.

В очередной раз он давал понять, как обманчива сонная медлительность человека-медузы. Политик уже откуда-то знал, что Георгий обсуждал с парой турецких компаний инфраструктурные проекты вокруг трубы. Вечно казавшийся рассеянным, он цепко держал в уме все нужные цифры, имена, подробности. Похоже, в обмен на прочие радости жизни он получил от кого-то дар видеть людей насквозь.

С досадой Георгий заметил, что Игорь продолжает свои глупые игры. Как ни в чем не бывало, он глазел по сторонам, делал фотографии на телефон. «Ты что творишь?» — спросил его Георгий взглядом, прибавив крепкое слово. Тот молча, упрямо сжал губы. Володя, конечно, заметил и это.