Однако маршал Кулик начал создавать сильную оборону по Полисти и Ловати — форсировать сразу два водных рубежа один за другим даже для вермахта является трудно выполнимой задачей. Потому сейчас именно в этом заболоченном «междуречье» шли ожесточенные бои между прорывающимися к Холму танковыми и моторизованными дивизиями 50-го корпуса, и отчаянно отбивающимися от них русскими войсками. Попытка генерала Зейдлица нанести второй деблокирующий удар, овладев Старой Руссой, «провалилась» с большими потерями, у нее в тылу начались ожесточенные бои за город Шимск. Так что радиограмму нового командующего группой армий «Север» генерал-полковника Кюхлера, сменившего фельдмаршала Лееба, Брокдорф воспринял спокойно, хотя в ней сообщалось, что одной операцией не обойтись, и в конце мая будет нанесен решающий удар, для чего «гарнизону» нужно перейти во встречное наступление. Вернее прорыв — всем стало ясно, что удерживать Демянск бесполезно, а его снабжение по воздуху уже вызвало кризис в транспортных самолетах люфтваффе. Никто не ожидал, что советская авиация будет действовать настолько активно и большими силами, а когда в небе появились «большие крысы» вместо маленьких и знакомых И-16, то даже германские истребители стали нести в схватках с ними серьезные потери. Что же говорить о других самолетах, днем они уже не летали — их просто уничтожали, как сейчас сбили огромный планер, что взорвался огненным клубком в ночном небе…

Построив большой планер Ме-231 с грузоподъемностью в двадцать тонн немцы столкнулись с серьезной проблемой — отсутствием буксировщиков. И чья очень «умная» голова предложила использовать три двухмоторных истребителя, и кто-то метко обозвал такую «связку» очень русским именем — «тройка». И каждый ее взлет превращался в смертельно опасный для всех аттракцион…

<p>Глава 4</p>

Из набалдашника дульного тормоза вырвался огромный язык пламени в клубах дыма — выстрел из 107 мм пушку выглядел красочно, особенно для ее конструктора, генерал-майора Грабина. Он смотрел на свое «детище» напряженным взглядом — орудие било беглым огнем, каждые десять секунд следовал выстрел, и можно было представить, что сейчас твориться внутри рубки самоходки, даже с включенными вентиляторами и открытым люком на ее задней стенке. Испытания на скорострельность проводил сам маршал Кулик, и надо отдать должное — старый фейерверкер царской артиллерии навыков не утратил и «глаз» был, как говорят в таких случаях «верным». Попадания снарядов в разбитый до полного хлама Pz-IV следовали одно за другим, такая точность несказанно удивила и самого Василия Гавриловича. И сейчас он прекрасно понимал, что никаких «рекламаций» точно не будет — другое орудие выдержало полтысячи выстрелов, прежде чем снаряд начал «болтаться» в стволе. И одно злило — первые испытания этой пушки состоялись еще в мае прошлого года, до войны, и хотя завод начал их выпускать, но на танки КВ его не стали ставить, хотя решение было принято. И все дело в том, что для установки избрали танк с большой башней, где стояла укороченная гаубица М-10Т. А его с началом войны перестали выпускать, а изготовленные пушки оказались бесхозными. Очень жаль было потраченного времени и вложенных трудов — ведь орудие прошло все испытания, для него специально сделали унитарный выстрел, причем в гильзе с дополнительной навеской пороха. Пробиваемость брони была куда выше, чем у М-60 — тут «утер нос» своему давнему конкуренту Петрову. Она буквально потрясала — с тысячи шестисот метров 107 мм снаряд проломил 120 мм броневую плиту под углом шестьдесят градусов. Да ни один танк не устоит, если в него попадет снаряд, что покидает ствол со скоростью восемьсот метров в секунду, а это на семьдесят метров больше, чем у М-60.